Хозяйка музея - Галина Артемьева

– Нате вам!

Она даже не старалась притворяться жертвой, подвергшейся издевательствам, насилию. Нагло улыбалась, поглядывала на Афанасию с торжеством.

– Зачем же вы, Дина, это все затеяли? Это же ложь! – не удержавшись, воскликнула Афанасия Федоровна. – Лжесвидетельство – это тоже уголовное преступление. За него отвечать рано или поздно придется.

– Ничего, – уверенно высказалась Кононенко. – Мне ничего не будет! За мной сейчас сила. А вы поймете, как других обвинять.

Никто не слышал этого разговора. Да если бы и услышали, никому дела бы не было до этих реплик «потерпевшей». За ней действительно была сила. И какая именно, Афанасия довольно скоро поняла.

После решения завести уголовное дело по факту изнасилования Доменика назвали подозреваемым в совершении преступления.

Афанасию позвал в отдельный кабинет начальник следствия.

– Помогите себе сами, – предложил он вполне миролюбиво. – Сыну вашему грозит многолетнее тюремное заключение. Вырос он не здесь. Привык к хорошей жизни. Зачем ему тюремные нары? Меня просили вам изложить следующее: передайте в дар городу землю и находящиеся на ней строения, дело тотчас же закроем, уедете спокойно на родину сына. И – вы нас не знаете, мы вас не знаем.

– Но ведь все это преступление – полный абсурд. Никто ее не насиловал вообще. Она у меня работала. Попалась на воровстве. Я ее выгнала тогда. Надо было тогда заявление написать…

– Да, – вроде как с пониманием вздохнул начальник, – вот и я своих учу: не делай никому добра, за добро отомстят – волком взвоешь.

– То есть вы понимаете, что все это полная чушь, но заводите уголовное дело?

– А я не говорил вам, что чушь, что не чушь, – посуровел офицер в штатском. – Я вам предложение передал. И смотрите: жест доброй воли. Мы, по всем правилам, сына вашего в СИЗО должны направить, как подозреваемого в изнасиловании. Но сейчас его отпустят под подписку о невыезде. Ему только являться надо будет к нам по первому вызову.

– И что же дальше?

– Дальше – от вас зависит. А по закону – вот что дальше. Предъявим обвинение. После проведения следственных мероприятий. А потом передадим материалы дела в суд. И суд, будьте уверены, накажет преступника по всей строгости закона.

– А если он не виноват? Если мы представим доказательства его полной невиновности? – настаивала Афанасия.

– Нет и не будет у вас доказательств против наших доказательств. Учтите это. Только время зря потратите, нервы и деньги.

– А деньги на что?

– На адвокатов. Или вам бесплатного адвоката предоставить? Это тоже можно. Если средств на защиту нет, пожалуйста, государство вам пойдет навстречу.

– И сколько же у нас времени для принятия решения? – поинтересовалась Афанасия.

– Да не тяните. Пока до суда дело не дошло. Дойдет до суда – никто уж вам не поможет. А вопрос с землей и зданиями все равно останется открытым. И вам обязательно придется его решать.

– Я все-таки постараюсь доказать, что Доменик не виновен.

– Ну что ж. Дело ваше, – вздохнул начальник следствия. – Наше дело – предложить, ваше дело – отказаться. Только помните золотые слова: «Не хотите по-плохому – по-хорошему будет еще хуже». И речь идет о судьбе вашего сына.

– Вы уверены? – спросила Афанасия.

Вопрос этот поставил в тупик следователя.

В чем тут можно быть неуверенным?

А впрочем, мало ли что бормочут эти испуганные до полусмерти мамаши, когда что-то угрожает их обожаемым чадам! И не просто что-то, а реальная-конкретная тюрьмища на много долгих лет. Сколько он уже повидал их на своем веку!

Афанасию с сыном вполне вежливо доставили назад, в музей. Вернулись они буквально несколько минут назад. Много времени провели у следователя. Опознание. Протоколы. Очная ставка с потерпевшей. Очная ставка со свидетельницей. Все чин чинарем.

Ясно стало: с ними не шутят. С ними – «работают». Дожимают. Добиваются своего.

– Значит, правильный сон я видела! Значит, сбылось! – восклицала совершенно растерянная Лена, не понимая, что теперь предпринять.

Ей хотелось срочно куда-то ехать, жаловаться, добиваться справедливости, спасать…

– Не волнуйтесь за нас, – совершенно спокойно заявила Афанасия, – мы докажем непричастность к преступлению. Расскажите лучше, как вы добрались.

Лена, пораженная невиданным спокойствием удивительной женщины, вкратце рассказала о событиях своего пути. Впрочем, все это казалось ей таким малозначительным, мелким. Афанасия скорее всего находилась в шоке, и спокойствие ее – результат этого шока. Надо срочно бросаться на помощь, искать адвокатов, подключать Маню и вообще прессу к этому вопиющему безобразию.

– Да, адвокат нужен, – подтвердила Афанасия, – и журналисты тоже, конечно. Устроители этого безобразия очень пожалеют о своей затее.

– Я сейчас, я немедленно, – взахлеб волновалась Лена.

– Вот лучше всего было бы, если бы вы насчет ЮНЕСКО узнали. Ускорить бы процесс. Это – главное. С остальным справимся, – Афанасия просто поражала своим спокойствием и присутствием духа.

– Все сделаю. По всем направлениям буду действовать, – заверяла Лена. – Но все-таки… Все-таки… Может быть, лучше вам с Домеником улететь? Я вызову сестру, она приедет, заберет вас, вы немедленно улетите за границу. И пусть эти тут… Они ведь до конца пойдут. Им жизнь человеческая – пустяк.

– На это я не имею права, – жестко сказала Афанасия. – Ситуация наша небезнадежна. Я отдаю себе полный отчет, говоря это. Не волнуйтесь. Давайте соберемся с силами и будем вместе бороться. Паника мешает.

Сила Афанасии передалась Лене. Наверное, ненадолго, но все же передалась. Она вдруг подумала, что – да – надо бороться, нельзя отступать перед ворами, разбойниками. Нельзя… Но что же делать, если на их стороне сила? Вся мощь государства, власти? И они могут все. Выколотят, выбьют они эту дарственную из Афанасии. Запугают, задушат страхом. Речь-то идет о жизни родного человека. Сына. А ради этого любые другие вещи, принципы – ну их… Пусть забирают, кому что надо. Лишь бы сыночка в покое оставили.

Нет! Так думать нельзя… Иначе – и сына не увидишь, и человеческого достоинства лишишься. Все отнимут. И растопчут. Надо, надо бороться. Права Афанасия.

Но, Боже, тяжело-то как! В каком страшном мире мы оказались, сами того не замечая!