Ведьма с Портобелло - Пауло Коэльо

Сам того не замечая, я совершал те же самыедействия, которые Афина предлагала актерам, то есть выполнял все ее требования– с той лишь разницей, что глаза не закрывал и следил за происходящим на сцене.В тот миг, когда она произнесла: «Обозначьте движение!», я положил руки наживот и, к своему несказанному удивлению, увидел, что все, включая режиссера,сделали то же самое. Что бы это могло значить?

В тот день мне надлежало сочинить скучнейшуюстатью – настоящее упражнение на усидчивость! – о пребывании лидера однойстраны в Великобритании. В паузах для развлечения стал спрашивать коллег, какоедвижение они сделают, если я попрошу обозначить «центр»? Большая частьотшучивалась, говоря что-нибудь о политических партиях. Один приложил ладонь ксердцу. Другой ткнул пальцем вниз, к центру земли. И никто – решительно никто!– не воспринял пупок как центр чего-либо.

В конце концов один из тех, с кем мне удалосьпоговорить с тот день, объяснил мне кое-что.

Вернувшись домой, Андреа приняла душ, накрылана стол и поджидала меня к ужину. Откупорила бутылку очень дорогого вина,разлила его по бокалам, протянула мне один:

– Ну и как прошел вчерашний ужин?

Как долго способен человек уживаться с ложью?Мне не хотелось терять женщину, сидевшую передо мной, – в трудные минуты, когдая чувствовал, что совершенно неспособен найти хоть какой-то смысл в своейжизни, она неизменно оказывалась рядом. Я любил ее, но в том безумном мире, впучину которого я, сам того не зная, погружался, сердце мое отдалялось от нее,ибо я пытался примениться к тому, что, быть может, знал, но принять не мог:славы одного из партнеров хватит и на второго.

И поскольку всегда предпочитал синицу в руке,то постарался представить случай в ресторане как нечто совершеннонезначительное. Тем более что там и вправду совершенно ничего не было, если несчитать, что мы прочли друг другу строки арабского поэта, сильнонастрадавшегося из-за любви.

– Афина – человек трудный и неуживчивый.Андреа рассмеялась:

– Именно поэтому она должна быть безумнопритягательна для мужчин: она пробуждает инстинкт защитника, живущий в каждомиз вас, но остающийся невостребованным.

Лучше бы, конечно, сменить тему. Я всегда былубежден, что женщины обладают сверхъестественной способностью знать, чтопроисходит в душе мужчины. Все они – ведьмы.

– Я собираю материал по поводу того, что быловчера в театре. Ты, может быть, не знаешь, но я сидел с открытыми глазами.

– При твоей профессии иначе нельзя. Ты будешьговорить о моментах, в которые ведут себя схожим образом. Мы много обсуждалиэто вчера в баре, после репетиции.

– Знакомый историк рассказал мне, что в одномдревнегреческом храме, где предсказывали будущее (храм Аполлона в Дельфах. –Прим. ред.), стоял кусок мрамора, называвшийся «пуп». По тогдашнимпредставлениям, именно там находился центр планеты. Я порылся в газетныхподшивках и обнаружил вот что: в иорданском городе Петра есть еще один«конический пуп», символизирующий уже центр всего Мироздания. И первый – вДельфах, – и второй пытаются обозначить ось, через которую проходит энергиямира, – иными словами, сделать зримым то, что принято считать невидимым.Иерусалим тоже называют «пуп земли», так же, как некий остров в Тихом океане, иеще какое-то место – я забыл где, потому что никогда не соотносил одно сдругим.

– Танец!

– Что?

– Нет, ничего.

– Я понял, о чем ты говоришь: о восточныхтанцах живота, самых древних из всех, о которых есть упоминания. Ты не хотелаговорить, потому что я рассказывал тебе, как в Трансильвании видел танец Афины.Она была одета, но…

– …но движение начиналось с пупка, а потом распространялосьпо всему телу.

Андреа была права.

В самом деле, лучше сменить тему, поговорить отеатре, о том, как тошнит иногда от журналистики, потом немного выпить и, когдаза окном польет дождь, завершить вечер в постели. …Я заметил, что в миг оргазматело Андреа вращается, будто на невидимой оси, проходящей через пупок. Я виделэто сотни раз, но раньше никогда не обращал на это внимания.