Однажды в Америке - Гарри Грей

Не успели мы войти в свой офис, как к нам подошел Толстяк Мо с полным подносом выпивки и сообщением, что нам звонили из главного офиса.

— Они хотят, чтобы вы им сразу перезвонили. Они сказали, это важно.

Макси взял телефон. Как обычно, мы услышали только его невразумительные «да, да, да». Наконец он повесил трубку. Медленно вернулся к столу и сел с задумчивым видом, прожигаемый тремя парами глаз. Макс взял стакан, взболтал его и опрокинул одним глотком.

— Ничего важного, — сказал он. — В городе ничего особенного не происходит, по крайней мере в том, что касается нас. Единственное, что заслуживает упоминания, это тот чертов парень, Винсент Колл. Он получил от Синдиката свои пятьдесят штук и вернул им Француза в целости и сохранности.

— Не считая одного уха, — сказал я.

Макси улыбнулся:

— Не будем вдаваться в тонкости, Лапша. Как бы там ни было, мне сказали, что Безумный Мик снова на тропе войны и готовится похитить еще какую-нибудь важную персону. — Макси снова улыбнулся. — Наверное, парень вообразил, что, похищая крупных шишек, он нашел себе хороший бизнес. Пока он в выигрыше. В его активе пятьдесят штук баксов и пять мелких убийств.

— Может быть, и нам стоит ввязаться в игру, Макс, — спросил я, — и заполучить этого Винсента?

Макси ответил:

— Нет. В офисе сказали, что за ним охотятся уже пятьсот торпед.[12]Мы им не нужны. Кроме того, они наладили связь с Коротышкой, правой рукой Винсента. Коротышка спрашивает, может ли он рассчитывать на награду от Голландца. Офис ответил, что сезон открыт для всех. Каждый может принять участие в состязании, так что, я думаю, это дело одного-двух дней. Коротышка ближе всех к цели. Скорее всего, он и получит приз.

Патси выглядел разочарованным.

— Значит, для нас ничего нет?

Макси покачал головой:

— Нам сказано сидеть на месте. Но это тоже неплохо. Сегодня я жду того парня, Джона.

— А зачем он придет? Хочет выкупить камни обратно, чтобы предъявить их страховой компании?

— M-да, — отозвался Макси. — Ты мне кое о чем напомнил. — Он повернулся к Косому. — Привези сюда камни из сейфа Эдди. — Макс бросил ему ключи.

Косой с ворчаньем вышел. Он вернулся минут через сорок и протянул Максу мешочек с бриллиантами. Макс молча положил его в карман. Потом он отодвинул кресло, положил ноги на стол, надвинул на глаза шляпу и погрузился в сон. Патси и Косой, точно в каком-то водевиле, последовали его примеру.

У меня на языке все еще оставался вкус скотча, который я пил в квартире у толстяка Оскара. Мы редко имели дело с шотландским виски, предпочитая хлебную водку. Я подошел к бару и взял запечатанную бутылку «Кингс Рэнсом». Я открыл ее и налил полный бокал. Я медленно выпил его до дна. Аромат был замечательный. Я налил еще и выпил снова. Я решил, что это отличное шотландское виски. Я снова наполнил бокал. Я сидел и пил, глядя на моих товарищей.

От скуки я достал оселок из ящика стола и начал точить нож. Это занятие всегда меня успокаивало. В комнате было тихо, слышался только громкий храп Косого и скрежещущий звук точильного камня.

Не знаю, как долго они спали. Все это время я стакан за стаканом пил шотландское виски и методично водил ножом по камню.

Когда в комнату наконец вошел Мо, он прервал одновременно мою выпивку, точение ножа и их сиесту. Он остановился, глядя на меня со странным выражением лица. Он взял бутылку, присвистнул и поставил ее обратно на стол. Только тогда я увидел, что она почти пуста.

Он снова на меня посмотрел и сказал:

— Не хотелось вас будить, ребята, но там снаружи болтается какой-то парень, который говорит, что его зовут Джон. Он утверждает, что вы его ждете. Я спросил, как его фамилия, и он ответил: «До». Это что, шутка? Мне впустить его?

Макси потянулся и зевнул:

— Да, да, все в порядке. Можешь впустить.

Я с интересом наблюдал, как в комнату быстро вошел высокий худой мужчина средних лет. В руках у него был портфель. Я почувствовал к нему мгновенную антипатию, хотя никогда не видел его раньше. И было это вовсе не потому, что он являлся мужем той садомазохистки. Он напомнил мне какого-то типа, которого я ненавидел много лет назад. Да, вот в чем дело: он сильно смахивал на того гнусного домовладельца, что сдавал нам жилье на Деланси-стрит. У него были те же бойкие глаза, похожие черты лица и такие же аккуратные усики. Даже его костюм выглядел очень знакомым: лихо заломленная шляпа и белая бутоньерка в петлице приталенного пиджака. Как и тот домовладелец, он оглядел нас с надменным видом человека, которому принадлежит весь мир. Однако больше всего меня задела белая бутоньерка в петлице.

Макси представил его как мистера Джона До.

Он улыбнулся высокомерной, механической улыбкой. Даже жест, с которым тип с бутоньеркой протягивал руку, выглядел оскорбительным. Я подумал: кем, черт возьми, считает себя этот ублюдок? Очевидно, Макси его хорошо знал.

Макс спросил:

— Что-нибудь выпьешь, Джон?

Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь отвечал «нет» таким пренебрежительным тоном. Выглядело это так, как будто мы не заслуживаем того, чтобы с нами пить. Я посмотрел на Макса. Поначалу он, кажется, тоже был задет манерами нашего посетителя, но потом сделал вид, что все в порядке. Я почувствовал, что мое терпение быстро иссякает.

Макс дружелюбно спросил:

— Как дела в страховом бизнесе, Джон?

— Лучше оставим бесполезные разговоры и приступим прямо к делу, — последовал резкий ответ.

От этих слов все во мне вспыхнуло. Мне хотелось подойти к нему и как следует врезать прямо в его наглую рожу. Я посмотрел на своих товарищей. Они холодно смотрели на него. Странно, они вовсе не были в такой ярости, как я. Стало быть, это и есть тот самый страховой агент, который дал нам наводку на выгодное дело? Тот самый Иуда, который предал своих друзей и коллег по работе за пресловутые тридцать сребреников? Он и его распутная жена. Забавно, подумал я. Можно побиться об заклад, что он смотрит на нас как на бандитов из ист-сайдских трущоб, а на себя — как на честного и законопослушного бизнесмена, почетного члена общества. Лицемерный ублюдок!

Господи, сколько людей, с которыми нам приходилось иметь дело, смотрели на нас с таким же брезгливым видом. Притом, что сами они были просто шлюхи. Их всех можно купить за русские шарлотки. Работодатели и профсоюзные боссы, которые торговали рабочими. Продажные чиновники в муниципалитетах, бравшие взятки и предававшие правительство. Судейские чины и адвокаты, манипулировавшие законом и предававшие клиентов. Процветающие бизнесмены, которые вытягивали деньги из бедняков с помощью сутяжничества и крючкотворства.

Во мне кипели ярость и негодование. Я знал, что такие обвинения со стороны бандита выглядят нелепыми. Но я не мог контролировать себя. Мои мысли неслись неудержимым потоком.