Мы в порядке - Нина Лакур

Комнату наполнил запах эвкалипта.

Я намылила голову и смыла шампунь несколько раз, пока бутылочка не опустела. Отмыла лицо и тело гелем. Нанесла на волосы кондиционер и подождала подольше. В Калифорнии мы вечно переживали из-за засухи и экономили воду, но теперь я была далеко.

— Теперь я далеко, — прошептала я.

Я постояла еще. Горячая вода все лилась. Я знала, что могу смыть грязь с головы и тела, но с диким взглядом ничего не поделаешь, вот что хуже всего.

Я велела себе просто дышать.

Я вдыхала.

Я выдыхала.

Снова и снова. Пока не осознала, что я в душе, в общежитии, в Нью-Йорке. Пока я все это не осознала.

Надевать обратно грязную одежду было кощунством. Я выбрала относительно чистые вещи, а остальные запихнула в стиральную машинку и засыпала порошок из автомата. После я отправилась в магазин при колледже в надежде прикупить пару вещичек на замену.

В магазине царила суматоха: студенты с родителями толпились в проходах, разглядывая всяческие безделушки и возмущаясь ценами на учебники; новоиспеченные первокурсники ныли и суетились из-за каждой мелочи. Единственная, кто пришла в одиночестве, я невидимкой проскользнула мимо них в отдел с одеждой.

Один взгляд на полки поверг меня в ужас.

Не знала, что в колледжах существует такой патриотизм: там были футболки и поло, толстовки и треники, шорты и боксеры, трусики и лифчики, пижамы и маечки, носки, тапки — и даже платья! — и все это — в фирменной цветовой гамме колледжа, с его эмблемой и изображением талисмана.

И все — невероятно чистое.

Я купила охапку шмоток долларов на триста. А проведя картой по терминалу, наконец по-настоящему осознала, что когда-нибудь деньги у меня закончатся. Нескоро, но время пролетит быстро. Если я не найду какой-нибудь заработок, то через год останусь без гроша.

Оплатив покупки, я попросилась в примерочную и там переоделась. На задней стороне трусиков красовался талисман колледжа. Это было забавно, хотя оценить юмор могла только я. Лифчик был спортивный (раньше я таких не носила), но все равно симпатичный. Так как на улице стояла жара, я натянула хлопчатобумажные шорты — благодаря своей блондинистости я могла оголять ноги, даже если давненько их не брила. Последней я надела футболку: она была неглаженая, вся в магазинных складках.

Я посмотрела на себя в ростовое зеркало.

Чистые, прямые, все еще чуть влажные волосы. Одежда по размеру. Запах, как из спа. Я выглядела как самая обычная девчонка.

По пути обратно я заглянула в прачечную, но вместо того чтобы положить вещи в сушилку, просто выбросила их в мусорное ведро.

Когда я вернулась, Ханна была в комнате — в этот раз вместе с родителями. Ее мама заправляла постель, а отчим вешал на стену афишу бродвейского мюзикла «Богема»^[28], обрамленную рамкой.

— Привет, — сказала я, остановившись в дверях.

Часто ли нам выпадает возможность сделать что-то заново, и сделать правильно? Первое впечатление можно произвести лишь единожды — если, конечно, новый знакомый не обладает особым, редким великодушием. Не таким, которое делает поблажку, вроде: «Попробую узнать ее поближе, может, она окажется неплохой», — а настоящим великодушием, которое говорит: «Нет. Я в это не верю» и «Я знаю, ты способна на большее. Так докажи».

— Ты, наверно, Марин? — спросила мама Ханны. — Нам не терпится с тобой познакомиться!

— А теперь скажи, — добавил ее отчим, — как правильно: Марин как болгарин или Марин как мандарин!

— Как мандарин, — ответила я. — Очень приятно с вами познакомиться.

Я пожала им руки.

— Рада познакомиться, Марин, — сказала Ханна, и мы улыбнулись друг другу так, словно виделись впервые. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я заняла эту сторону?

— Конечно, нет.

— А твоя семья уже уехала? — спросила мама Ханны.

— На самом деле они просто не смогли приехать, так что для меня самостоятельная жизнь уже началась.

А отчим Ханны сказал:

— Ну тогда подключай нас! Мы с радостью поможем.

— У тебя есть постельное белье? — спросила мама Ханны, расправляя покрывало на кровати у дочери.

Я помотала головой. Голый матрас приковывал взгляд. Интересно, о чем я еще не подумала?..

— Мама привезла мне слишком много комплектов, — вдруг вставила Ханна.

— Верно, — подхватила та.

Вскоре половина комнаты, принадлежавшая Ханне, выглядела так, словно она жила тут уже несколько месяцев. С моей же стороны все было совсем пусто, если не считать постельного белья в красную полоску, мягкой подушки и кремового пледа.

— Огромное спасибо! — поблагодарила я ее родителей, когда они собрались уходить. Я старалась говорить небрежно, хотя чувство было такое, словно они спасли мне жизнь.

С тех пор Ханна постоянно меня спасала. Она спасала меня тем, что никогда ни о чем не расспрашивала, а вместо этого читала вслух о пчелах, ботанике и эволюции. Она спасала меня, давая поносить и не требуя вернуть одежду. Спасала, сидя рядом в столовой и меняя тему разговора, стоило кому-то задать вопрос, на который я не могла ответить. Спасала чтением вслух, поездками за территорию колледжа и походами в магазин. Спасала своими зимними ботинками.