Найдите Ребекку - Оуэн Дэмпси

Он не выпускал отца из объятий минуту, может, дольше. Волосы Стефана стали почти совсем седыми, но голубые глаза сияли, несмотря на морщины.

— Алекс здесь? Как она?

— Нет, на работе. У нее все по-прежнему. Как ты вообще здесь оказался? Все в порядке?

— Да. Меня отправили в Берлин… По одному поручению.

— Какому поручению?

— Я все объясню. Мы можем где-нибудь посидеть?

Они зашли в столовую и сели за стол. Столько ярких цветов Кристофер не видел с тех пор, как уехал на службу в СС — пестрые картины, оранжевые шторы на окнах.

— Кристофер, ты в порядке? Ты выглядишь…

— Лагерь, в котором я работаю, называется Аушвиц-Биркенау, или Аушвиц II. — Кристоферу вдруг стало холодно. — Тут безопасно? — шепотом спросил он, покосившись в сторону кухни, куда ушла Стеффи.

— Безопасно, как и везде. Кристофер, у тебя нездоровый вид. Ты ел?

— У меня нет времени, меня вообще не должно здесь быть.

— Есть новости насчет Ребекки?

— Нет. Ну, мне известно, что ее никогда не было в Аушвице. Теперь нужно ее найти. — Говорить было тяжело, слова застревали в горле. — Отец, как думаешь, что с нашим домом на Джерси? Он еще цел, ждет нас?

— Думаю, да, Кристофер. — В воздухе повисла тяжелая пауза. — Когда все закончится, дом будет в порядке.

— Это невозможно. Мне не верится, что места вроде Джерси еще существуют.

— Существуют, сын.

— Я просто больше не верю.

— Как твоя новая должность? Ты спешишь туда? Удается хотя бы помочь с переселением евреев?

— Нет никакого переселения, — процедил Кристофер, полностью осознавая, что нарушает данную СС клятву о молчании. — Только убийства. Аушвиц-Биркенау — лагерь смерти. Там существует только грабеж и убийства. Я отвечаю за кражи, главный грабитель. И этим утром в Берлине я сдавал деньги убитых людей в рейх.

— Что? Это карательный лагерь? Заключенные — убийцы и их казнят?

— Их единственное преступление — то, что они евреи, политические заключенные, цыгане или русские. Это убийство. Я провел там меньше месяца, но видел смерть почти сорока тысяч, их привозили в вагонах для скота и травили газом. — Кристофер вытащил из кармана пачку сигарет и положил на стол. — Женщины, дети, старики — первые в очереди. Тех, кто достаточно силен, чтобы работать, оставляют в живых, но потом казнят по прихоти или до смерти морят голодом. И я — один из убийц. Хожу там среди мясников и палачей. Обедаю с ними, выпиваю по вечерам. — Он закурил.

— Как это возможно? — прошептал Стефан. — Кристофер, ты не один из них. Послушай. Ты не такой. Ты там оказался по другой причине.

— Я уверен, что она еще жива. Не знаю, смогу ли это сделать. Я никогда не думал, что лагерь окажется таким. Больше это никого не смущает. Они все совершенно уверены, что поступают правильно. Мне некому довериться.

— У тебя есть я и вся наша семья. Сколько заключенных у тебя под началом?

— Около шестисот, почти все женщины.

— Ты можешь позаботиться хотя бы о них?

— В определенной степени. Я запретил мгновенные казни, и мой начальник, похоже, не возражает. Его заботят только деньги.

— Ну, значит, тебе нужно попытаться исправить ситуацию, насколько это в твоей власти, пусть даже совсем чуть-чуть. И найти Ребекку.

— Но как? Что я могу сделать? Там тысячи эсэсовцев, за ними — вся страна. Я ничего не могу сделать. Даже если я смогу найти Ребекку, я не уверен, что смогу выбраться из этого ада. А там настоящий ад. Худшее место на земле.

— Ты должен быть сильным, ради твоих работниц, ради Ребекки, ради себя. На ситуацию всегда можно повлиять. Ты отвечаешь за деньги? Деньги дают власть.

Был уже третий час дня.

— Мне нужно ехать. Нужно возвращаться туда. Есть новости от Ули?

— Нет, но отсутствие новостей — хорошая новость.

— Передавай Алекс привет. Я буду приезжать в Берлин по четвергам, каждые две недели. В то же время.

Отец обнял его.

— Я буду ждать тебя. Не забывай, кто ты.