Как не умереть в одиночестве - Ричард Роупер

– А вы разве не знали? – спросила Пегги.

Мужчина покачал головой – увиденное определенно вызвало у него замешательство.

– Нет. То есть… Я к нему частенько приходил – подойду, постучу в дверь, крикну «привет». Сейчас вот думаю: да, он ведь дверь-то и не открывал широко – только выглянет, и все. Держался особняком. Как говорится, предпочитал одиночество. – Он кивнул за спину Эндрю. – Посмотреть можно?

– Конечно, пожалуйста. – Эндрю переглянулся с Пегги. Интересно, не думает ли она, как и он сам, что стоимость всех резных безделушек при всех их неоспоримых достоинствах вряд ли покроет затраты на похороны Алана Картера.

После ухода соседа Эндрю и Пегги нехотя приступили к работе, ради которой, собственно, и пришли сюда, а уже часом позже подвели черту и собрались уходить. В результате тщательных поисков их единственной добычей стала папка с аккуратно подколотыми счетами за обслуживание. Свернутая в рулон, она, похоже, использовалась для истребления мух, но не содержала в себе никаких указаний на существование родственников покойного.

Направляясь к выходу, Пегги остановилась столь внезапно и резко, что Эндрю чуть не налетел на нее, но ухитрился избежать столкновения и сохранить неустойчивое равновесие в позе застывшего после броска копье-метателя.

– Что такое? – спросил он.

– Знаешь, я не хочу уходить отсюда, не осмотрев буквально все и не убедившись на сто процентов в том, что у него действительно нет родственников.

Эндрю посмотрел на часы.

– Полагаю, если пройдемся еще раз, хуже от этого никому не станет.

Пегги просияла, как будто Эндрю разрешил ей попрыгать в надувном замке, а не перебрать еще раз вещи покойного.

– Возьмем по комнате?

– Есть, сэр! – Пегги лихо козырнула.

Сначала повезло Эндрю. Он наткнулся на какую-то бумажку за комодом, но надежда тут же сменилась разочарованием, поскольку это был всего лишь пожелтевший от времени листок со списком покупок. Похоже, вариантов больше не осталось, но потом прорыв случился у Пегги. Эндрю обнаружил ее в кухне на коленях возле холодильника.

– Вижу там клочок бумажки, но достать не могу, – сказала она.

– Минутку. – Эндрю взялся за угол холодильника и принялся осторожно двигать его туда-сюда, чтобы освободить засаленную бумажку.

– Это фотография, – сказала Пегги, вытирая находку рукавом. Со снимка на них смотрели двое с застенчивыми, усталыми улыбками, как будто люди долго ждали, когда же их наконец найдут и очистят от грязи. Мужчина был в водонепроницаемой куртке с кепкой под мышкой. Серебристые волосы вели безнадежную схватку с порывистым ветром. От уголков глаз разбегались ниточки морщинок, другие, глубже, прочерчивали лоб, словно гребни на песчаной дюне. В волнистых каштановых волосах женщины тоже белели седые пряди. В розовато-лиловом кардигане и круглых серьгах такого же цвета она походила на гадалку. Мужчина выглядел на шестьдесят с лишним, женщина – примерно на десяток лет моложе. Фотограф взял их по пояс, чтобы поместить в кадр вывеску с такими словами: «И лилии цветут». Дальше виднелись еще несколько вывесок, но надписи на них были неразборчивы.

– Это же Алан, как думаешь? – спросил Эндрю.

– Наверно, – согласилась Пегги. – А как насчет женщины?

– На фотографии они определенно вместе. Жена? Может, бывшая? Подожди-ка, это ведь именной бейджик у нее на кардигане?

– По-моему, там только написано «служащая». – Пегги указала на значок. – И лилии цветут. – У меня такое чувство, что я должна знать.

Причина показалась Эндрю достаточно основательной, чтобы нарушить собственное правило и воспользоваться телефоном.

– Это из стихотворения, – сказал Эндрю, прокручивая экран. – Джеральд Мэнли Хопкинс.