Всемирная история болезни - Олеся Мовсина

Мне всегда почему-то вспоминается Набоков, когда я теряю или забываю ключи. Опять всё перевернула в сумке вверх дном. Уже захотелось плакать. Куда теперь, как? Первый час! К родителям? К друзьям? В третий раз тщетно изнасиловала сумку и карманы куртки. Обижалобная слеза пришла изнутри глаза и зачем-то напомнила, что Максимов сегодня ночует один в своём старом доме, а родные его уже. Конечно, я её беспощадно стерла, слезу-искусительницу. Прислонилась спиной к своей родной двери и – опа! Ввалилась в квартиру. Кроме того, что не заперто, я сразу же поняла: а) что на кухне горит свет, б) что там кто-то есть, и почему-то в) что кричать бесполезно.

– Не пугайтесь, уважаемая хозяйка, мы не сделаем вам ничего плохого, – поспешил из кухни интеллигентный мужской голос, предупреждая любую неадекватную реакцию с моей стороны. Всё равно у меня в коридоре нет ничего тяжёлого, чем можно было бы стукнуть грабителя. Но разуваться я всё-таки не стала, чтобы в случае чего сразу дать дёру. Так прошла.

Там их было двое. Мужчины. Ну как-то так, в возрасте, а главное – похожие друг на друга. Вероятно, братья, может быть, даже близнецы. Оба в каких-то немыслимых пестрых рубахах, у одного борода подлиннее, у другого покороче, и этот ещё почему-то в фиолетовом берете с хвостиком на макушке.

На столе среди чашек моего так называемого гостевого сервиза стоял торт. Початый. Да не то что – съеденный на две трети. Шоколадный, с коричневыми розочками. (Мой любимый, кстати.)

– Ы-ы… Э-э… – сказала я, поджимая на пороге одну ногу, всё еще собиравшуюся бежать.

– Доля ваша, – один мужчина указал театральным жестом на торт, другой подхватил тремя пальцами свободную табуретку.

– Мы соседи. А у вас была открыта дверь, – буднично объяснил фиолетовый берет. – Разве ж можно так оставлять квартиру, юная леди? А ну как вынесут все ваши ценности-драгоценности? – пробулькал длинная борода, хлопоча над заварочным чайником.

Чёрт возьми, какие соседи в час ночи! – хотелось крикнуть, но голосовые связки были, видимо, сильно шокированы происходящим. И не слышали сигналов головного мозга.

– Вообще-то мы даже забеспокоились, когда увидели незапертую дверь, подумали: а вдруг что-то случилось и не нужна ли помощь, – сказал один брат.

– А потом уже поняли, в чем дело, и решили дождаться хозяев, заодно посторожить квартиру, а потом уже и за угощением сбегали, – подхватил другой.

Я попробовала свой голос – потихоньку он выходил на связь.

Утром я закрывала дверь. Я помню.

Незваные гости как-то смущённо рассмеялись.

– Тогда почему же ваши ключи обнаружились здесь? – мужчина в берете указал на посудный шкаф.

И я не придумала ничего умнее, чем ответить на такое заявление: не знаю. Бред-бред-бред и ещё берет. Так, на чём мы остановились? Я вдруг перешла в наступление. Но какие же вы соседи, если я вас тут сроду не видывала? Так и сказала: не видывала, и уже начинала приходить в себя и злиться.

Длиннобородый достал откуда-то сложенный вчетверо А4. Развернул и почти пустил по воздуху ко мне. Я поймала.

– Со вчерашнего дня мы снимаем квартиру здесь, по соседству, такое вот простое объяснение.

Договор аренды жилого помещения. Гр. Иванов Виктор Сергеевич, именуемый в дальнейшем Арендодатель, с одной стороны, и гр. Айкендуевы Канистрат Евграфович и Полиблюд Евграфович, именуемые в дальнейшем Арендатор, с другой стороны, заключили настоящий договор… Всё это напоминало знакомство Воланда со Стёпой Лиходеевым.

– Садитесь же, а то чай стынет. И тортик, кажется, ваш любимый.

– Ладно, сяду. Вы, что ли, братья? Боже мой, как я устала.

– Панибратья, – усмехнулся берет, – так и называйте нас: панибратья Айкендуевы, идёт?

– Можно я закурю? – я помотала головой, сил у меня больше не было. Мне стало казаться, что они вот-вот растворятся, как пар над остывшим чаем. Странные соседи еще что-то говорили, объясняли, смеялись, а я машинально курила, пила чай, даже ела торт, но уже ничегошеньки не понимала. Потом вдруг догадалась сказать:

– Вопрос на засыпку: а откуда вы знаете мой любимый торт?

Панибратья рассмеялись:

– А секрет фирмы. Мы посмотрели, какие книги стоят у вас на полках и в каком порядке, и решили: хозяйка квартиры любит сладкое, скорее всего даже с шоколадным уклоном. Неужели мы не угадали?

Через полчаса я их всё-таки выдворила. На всякий случай осмотрела вещи – те же книги. Ни денег, ни драгоценностей у меня дома не водится. Компьютер на месте, тостер и фен. Ладно. Ничего не унесли странные ночные гости. Только ключ со всего этого сумасшествия посмотреть я забыла.

Мара:

Я никого не ждала. И не думала ни о чём. И уж тем более – не прилагала усилий к тому, что случилось.

А всё же ничуть не была удивлена, когда увидела эту девочку. Узнала, конечно, узнала. Вы покупали у меня Аполлинера несколько дней назад. Проходите, можно сюда. Вы ведь курите?

Не понимаю, почему я её узнала. Теперь у неё были совсем другие глаза. Если продолжить ту цветовую ассоциацию, сейчас в её взгляде сидело пепельное недоумение пополам с грязно-бурым страхом. А платьице при этом на ней было нескладное, жёлтое не по сезону, поторопившееся перепрыгнуть в лето.

– Вам понадобилась русскоязычная литература? Вы ведь за этим пришли?

Она грубо вытряхнула сигарету из пачки, укусила ни в чем не повинный фильтр. Невнимательно села в кресло – на книгу. Машинально вытащила её из-под себя.

Я пропустила половину дымящегося молчания и позволила себе усмехнуться:

– Это становится забавным. Скажите хоть, как вас зовут.

– Николь, – открыла свой перламутровый ротик-краник девушка, и тут началось! Подряд это скучно пересказывать, ну, короче говоря, всю жизнь она искала человека, который смог бы понять её сложную душу и что-то там ещё. А потом она встретила, тыры-пыры, но, к несчастью, он был уже безнадёжно семеен. Семейным, то есть был. И вот теперь в этом самом – несчастье всей их (его и ее) жизни. Тьфу! С каких это пор, прости Господи, я стала похожа на плакательную жилетку?

– Послушайте, милая, нельзя ли покороче? Что там у вас для меня?

Она привстала, готовая броситься не то мне на шею, не то передо мной на колени. И мелодраматично изрекла:

– Отдайте мне его!

Вот те раз! Может, она перепутала меня с его женой? Это многое объясняет. За кого вы меня…

– Нет-нет, я не сумасшедшая! Мадам, поймите меня правильно. Просто я почувствовала, что вы это можете, что у вас есть сила двигать людьми!

Вот чёрт! И рассмешила, и разозлила! Мне ещё не хватало возиться с истеричками! А она мне:

– Знаете, ведь в тот день, когда мы с ним, ну с вами у вас в магазине встретились… Он потом вечером пытался покончить с собой. – И замолчала значительно-многозначительно. Думала, я сейчас же разахаюсь, разохаюсь, раз… – чего там ещё? Я пожала плечами: это случается иногда с мужчинами. И тут желторотая (желторобая) соплячка встала, подошла ко мне очень нагло и вплотную и выдала рваным, трясущимся шёпотом: