Ведьма Сталинграда - Джастин Сарасен

Алекс лишилась дара речи. Такое даже не могло прийти ей в голову.

Катя пожала плечами.

– Не берите в голову. Это наши дрязги, они вас не касаются, – сказала она и направилась к своему блиндажу.

На авиабазу опустилась ночь. Алекс вместе с Инной стояла на краю летного поля, притоптывая и дуя на руки, чтобы согреться.

– Вы ждете так каждую ночь?

– Кому-то надо это делать. У пилотов тоже нет света.

– Вы не пользуетесь посадочными огнями?

– Мы включаем пару таких огней по обеим сторонам посадочной полосы, чтобы сориентировать пилотов.

– Она очень опаздывает? Они, я хотела сказать – они очень опаздывают?

– Еще нет… ш-ш-ш. Послушайте, два двигателя. Они возвращаются. – Инна протянула Алекс один фонарь. – Отойдите вон туда, метров на двадцать. Зажгите и погасите фонарь одновременно со мной. Это значит, что можно приземляться.

Алекс проделала то, что ей сказали. Звук двигателей усилился, и спустя несколько секунд оба Яка покатились на шасси по направлению к ним. Когда самолеты остановились на своих местах и пилоты вылезли из кабин, Алекс не смогла понять, кто из них кто. Затем одна из летчиц стянула летный кожаный шлем на затылок, и ореол белокурых волос стало видно даже в темноте.

Настя и Раиса шли большими быстрыми шагами. Очевидно, они спешили отчитаться перед майором. Настя улыбнулась на ходу сначала Алекс, а потом – своему механику.

– Спасибо, что ждала, Инна. Нам оставили ужин?

– Уверена, что да, – прокричала ей вслед Инна. Нападем на кухню все вместе после твоего рапорта.

К счастью, отчитывались летчицы недолго: через десять минут они уже вернулись.

– Пойдемте, поедим, товарищи, – сказала Алекс. – Я умираю с голоду!

Товарищи. Неужели она это сказала? Что бы подумал сейчас Терри?

* * *

На ужин был борщ с картошкой и хлеб с салом. Повариха разогрела борщ, и от одной горячей пищи девушкам уже стало хорошо. В столовой сидело еще несколько других пилотов и навигаторов, проводивших там свободное время, и все сгруппировались в одну компанию. Алекс была очень рада возможности находиться рядом с Настей, не испытывая страха перед НКВД. Но сейчас Настя вместе с другими летчицами была охвачена едва сдерживаемой обидой.

– Посылать вас обеих на задание снова, когда у нас есть десяток других пилотов, было просто жестоко, – шепотом заявила Клавдия. – Как долго мы еще будем это терпеть?

– Уже недолго, – сказала Настя. – Я собираюсь направить жалобу командующему дивизии. Вы подпишите?

– Я подпишу и знаю еще как минимум восьмерых, у кого тоже достанет смелости поставить свою подпись, – произнесла Раиса.

– Хорошо. Значит, договорились, – подытожила Катя и подчистила свой котелок последним кусочком хлеба. – Между прочим, у нас тут американская журналистка, и мы же не хотим, чтобы она подумала, будто мы здесь все недовольные мятежники.

– Не волнуйтесь, это вообще не мое дело. Я здесь лишь для того, чтобы фотографировать героические моменты.

– Героизм – да, это про нас. – Раиса вылила остатки чая в свой котелок и, немного поболтав, выпила. – А сейчас лично этот герой идет в уборную. Всем спокойной ночи.

– Все на выход, – объявила дежурная столовой. – Я закрываюсь. – Она ополоснула пустой котел из-под борща, перевернула его к верху дном и задула фонари. Раиса и Катя вышли из столовой и разошлись по своим блиндажам. Алекс задержалась в дверях, гадая, сможет ли она поговорить с Настей.

Как раз в этот момент Настя прошла мимо, успев шепнуть: «В моем Яке. Через полчаса. Скажи, что ты в туалет», – и догнала Катю.