Дочки-матери, или Каникулы в Атяшево - Олег Рой

Воскресенье выдалось серым, пасмурным, и почти у всех собравшихся за завтраком было настроение под стать погоде. Владимира еще с раннего утра вызвали на работу, Татьяна Сергеевна, наоборот, приехала только к рассвету и спала всего несколько часов.

— Роды были долгие и сложные, — рассказывала она дочкам и зашедшему с утра пораньше деду Игнату. — Слава богу, все в порядке, хотя могло закончиться очень плохо. Двойня, и оба ребенка шли неправильно, мальчик спинкой, девочка — ножками. А роженица в возрасте и, видно, уже прерывала… В общем, раньше в таких случаях при родах умирали, да и в наше время можно было умереть, и дети бы могли пострадать. А ее еще, как назло, привезли в последнюю минуту. Я б ей кесарево сделала, да куда, уже схватки в самом разгаре, какое там кесарево…

Когда стали собирать на стол, обнаружилось, что посуда вымыта кое-как — видно, у Алики вчера все мысли были только о предстоящих танцах, и она отнеслась к работе спустя рукава. И так как сама она еще спала, Татьяна Сергеевна тут же напустилась на Иру:

— Ну что у тебя за дочь, ничего поручить нельзя! За что ни возьмется, все делает кое-как, не поймешь, откуда руки растут… А это, между прочим, твоя вина, Ирина. Не научила здоровую девку самым элементарным вещам!

Ира тоже была в дурном расположении духа. Она решила, что раз Володя на работе, то и Иван не придет сегодня, а может быть, и дольше — кто знает, на сколько у Владимира это затянется? Ира сама удивилась, как сильно расстроила ее такая новость. А тут еще мать со своими наездами, как выразилась бы Алика. Очень хотелось сказать в ответ какую-нибудь дерзость, но Ирина сдержалась, молча собрала посуду и отправилась перемывать, а Наташа и Лена тут же кинулись ей на подмогу.

Алика всего этого не слышала, спустилась уже позже, и Ирина сразу увидела, что дочь со вчерашнего дня как подменили: хмурая, вялая и одновременно вся какая-то дерганая. Вчера-то вечером она была совсем другой: сияла, цвела и напевала, собираясь на танцы. Вернулись девчонки поздно и вроде бы не вместе, Ирина к тому времени уже легла, но лежала в полудреме и заснула уже после того, как услышала, что дочь пришла домой. Значит, что-то вчера у нее случилось, какие-то неприятности… Ирине очень хотелось расспросить Алику, но она решила, что лучше сделать это после завтрака, наедине.

Ели в глубоком молчании. Лена и Наташа притихли, чувствуя царящую за столом атмосферу. Ольга беспокоилась за мужа. Ирина дулась на мать. Татьяна Сергеевна плохо сдерживала раздражение. Алика, погруженная в свои переживания, вообще не замечала ничего вокруг. Дед Игнат бросал косые взгляды на каждую из них по очереди и тоже отмалчивался.

Когда завтрак был закончен, Татьяна Сергеевна, как обычно, стала отдавать распоряжения:

— Лена, ты заниматься идешь? Хорошо. Оля, бери Наташу и идите поливать огород. Дождь то ли будет, то ли нет, а полить надо.

Поглядела им вслед, переключила внимание на Алику и строго проговорила:

— Будешь мыть посуду, сделай это как следует, а не так, как в прошлый раз.

— Как умею, — фыркнула Алика. — У вас тут кран неудобный и раковина такая дурацкая, разве в ней вымоешь нормально?

— Другие моют, — отрезала Татьяна Сергеевна.

— Вот пусть тогда другие и моют, — огрызнулась Алика.

Широкие темные брови Татьяны Сергеевны сошлись на переносице, и Ира невольно замерла — она слишком хорошо знала, что это означает.

— Алика! — строго прикрикнула бабушка, однако внучка не так робела перед ней, как дочь.

— А что «Алика»? — грубовато отвечала та. — Я уже девятнадцать лет как Алика. Я к вам сюда не нанималась ни в посудомойки, ни в батрачки! И вообще я где-то читала, что существуют бабушки, которые любят своих внуков и заботятся о них, а не заставляют вкалывать с утра до ночи… брехня, конечно!