Седьмая функция языка - Лоран Бине

«Друзья, пожалуйте в „Клуб Логос“, доказывайте, обсуждайте, хвалите и хулите Глагола красоты́ ради! О, глагол, ты увлекаешь сердца и правишь миром! Следите, как сойдутся претенденты, чтобы в ораторстве оспорить превосходство и вам доставить лучшее из наслаждений!»

Байяр вопросительно смотрит на Симона. Симон шепчет ему на ухо: то, что пытался произнести Барт, – вовсе не криминалистический термин, а начальные буквы: «Клуб Логос». Байяр смотрит с уважением. Симон скромно пожимает плечами. Голос продолжает разогревать публику:

«Прекрасна моя зевгма! Красив асиндетон! Но все имеет цену. И цену речам мы вспомним нынче вечером. Ибо вот наш девиз и вот как должен был бы звучать закон земной: слово наказуемо! В „Клубе Логос“ словами не отделываются, да, мои дорогие?»

Байяр подруливает к седовласому старичку, у которого не хватает двух фаланг на левой руке. Стараясь, чтобы интонация не выдавала в нем профи, но и не прикидываясь туристом, он спрашивает: «Что здесь будет?» Во взгляде старика – ни тени неприязни:

– В первый раз? Тогда советую: просто посмотрите. Не бросайтесь сразу записываться. Спешить некуда, разберитесь сначала. Слушайте, учитесь, совершенствуйтесь.

– Записываться?

– Конечно, всегда можно устроить дружеский поединок, это ни к чему не обязывает, но если вы ни разу не посещали собрания, лучше побыть зрителем. Впечатление, которое вы оставите о себе в первой схватке, заложит основу вашей репутации, а репутация – это важно: это ваш этос.

Он затягивается, защемив сигарету двумя обрубленными пальцами, а невидимка на разогреве, где-то в темном углу, под каменными сводами, продолжает рвать глотку: «Слава Протагору! Слава Цицерону! Слава Орлу из Мо!» Байяр спрашивает у Симона, кто все эти люди. Симон отвечает, что Орел из Мо – это Боссюэ. Теперь Байяр и ему хочет дать пощечину.

«Камни ешьте, как Демосфен! Слава Периклу! Слава Черчиллю! Слава де Голлю! Слава Иисусу! Слава Дантону и Робеспьеру! Зачем они убили Жореса?» Да, этих Байяр знает… кроме первых двух.

Симон спрашивает у старика, каковы правила игры. Тот объясняет: любое состязание – это поединок, выбирается тема – обязательно с «закрытой» формулировкой, когда есть вопрос, на который можно ответить только «да» или «нет», чтобы у соперников были противоположные позиции.

«С нами Тертуллиан, Августин, Максимилиан!» – выкрикивает голос.

Первая половина вечера состоит из дружеских поединков. Настоящие бои откладывают под конец. Обычно – один, иногда два, реже три, но тоже бывает. Теоретически количество официальных битв не ограничено, но, по вполне понятным причинам, которые, по мнению старичка, объяснять не нужно, очередь из желающих не выстраивается.