Большая игра - Молли Блум

На матче я сидела между Дрю и бывшим менеджером Доджерс Томми Лазордой. Играли Лос-Анджелес и Сан-Диего. Я была рада компании Томми. Он разряжал обстановку и между бросками пел мне песни.

– Нравится, Молли? – поинтересовался Томми.

– Да, очень! – с энтузиазмом ответила я.

Он кивнул и снова повернулся к Фрэнку.

Да, я вытащила покер из подвала и подняла его до пентхауса, но империя, которой я управляла, отличалась сомнительной репутацией, и это не та тема, которая подходит для обсуждения на официальных приемах. Естественно, для выходов с МакКуртами покер в качестве темы для разговора был совершенно неприемлем. Даже Дрю не знал всего, он только слышал мои туманные объяснения и видел, что иногда я занимаюсь делами в те моменты, когда по идее должна была бы уделять внимание ему.

Стадион зашелся в экстазе. Мы были свидетелями одной из тех невероятных волевых побед в бейсболе, когда вся толпа, затаив дыхание, не сводит глаз с поля, а потом разом выдыхает, и выражение «сидеть как на иголках» как нельзя лучше описывает происходящее. Доджерсы отыгрывали позиции у «Падрес»^[32] и неожиданно заработали еще два очка. Номар Гарсиапарра приготовился бить, и как раз в тот момент, когда он качнулся и послал мяч прямо на трибуны, заработав два очка, необходимых для ничейного результата, в кармане у меня звякнул телефон. Это было сообщение от Тоби:

Бен сейчас тебе позвонит. Я дал ему твой номер. Убедись, что он играет.

Толпа вокруг уже была на ногах. МакКурты в восторге обнимали меня. И тут зазвонил телефон.

Ох, ну конечно, так и должно было случиться. Как я могу отвлекаться в такой момент!

В обстановке всеобщего торжества я тихонько поднялась, бросив на Дрю извиняющийся взгляд. Он не был в восторге, но мне ничего другого не оставалось. Я должна была ответить на этот звонок.

С того момента как я официально возглавила игру, когда бы Тоби ни звонил, я всегда отвечала. Вначале его внимание было лестно. Но, по мере того как я осваивалась в своей новой роли, я стала понимать, что все эти обсуждения, во время которых я чувствовала себя умной и избранной, для него были не более чем стратегией. Такой же, как трюк с шаффл-мастер, когда «великодушно» сданная напрокат машинка принесла своему владельцу порядка сорока тысяч долларов за два года.

В последнее время он лоббировал идею увеличить ставки. Это его начинание было и в моих интересах тоже, поскольку мое вознаграждение основывалось на проценте с выигрышей. Хотя сам процент был разным у разных игроков, но чем больше выигрыш, тем обычно выше было мое вознаграждение. В моей игре бай-ины составляли десять тысяч долларов, но Тоби хотел увеличить их до пятидесяти тысяч. Я понимала, что мы можем потерять нескольких значимых игроков, если пойдем на увеличение, поэтому я хотела быть уверенной, что у нас есть замена, перед тем как мы поднимем ставки. Я подняла свои контакты и получила наводки на крупных игроков. Теперь я гонялась за Риком Саломоном, игроком солидного масштаба, а моей высшей целью был Артур Гроссман, денежный мешок особо крупных размеров. Я также слышала, что Бен Аффлек играет в покер и играет по-крупному. Я пару раз спрашивала о нем Тоби, и он обещал добраться до Бена.

И вот теперь этот звонок, и я должна на него ответить, хотя матч подходил к концу и Доджерсы боролись за последний шанс в решающей игре.

Я пробежала подальше по проходу, но шум все равно оставался оглушающим. Я нажала на кнопку, надеясь, что на другом конце не будет так слышно.

– Алло?

– Привет, Молли, – сказал голос, знакомый мне из десятка фильмов. – Это Бен. Я не вовремя?

– Нет-нет, все в порядке, – соврала я.

– Я слышал, у вас неплохая игра.

– Это точно. Игра классная, за столом все бурлит. Самое интересное, что большинство даже толком не знает, как играть.

Бен добродушно рассмеялся:

– Занятно звучит. И сколько у вас бай-ин?

Я медлила в нерешительности. Пятьдесят тысяч были огромной суммой, и я очень боялась отпугнуть его. Звезды в нашем деле были фантастической приманкой.

– У меня разные столы, – ответила я. – Бай-ин от десяти до пятидесяти тысяч.

– Супер, – отозвался он. – Мне, пожалуй, интереснее крупная игра. На пятьдесят тысяч.

Я стояла, прислонившись спиной к стене, слушала рев толпы на расстоянии и смотрела, как проходят туда-сюда люди.

Значит, его интересует крупная игра. Тоби был прав. Игра меняется, и ставки растут все выше и выше. Прилив адреналина захлестнул меня. Два года я наблюдала, как люди проигрывают при десятитысячных ставках: шестизначные цифры уходили с их счетов по мановению руки. Теперь игра будет в пять раз крупнее. У меня начинало вырабатываться понимание того, как все работает в этом мире, и это понимание было сродни чутью: азартная игра была непреодолимой манией, где игроки постоянно хотели повышать ставки. Я могла бы сдерживать игру и, стремясь к безопасности, оставить ставки на уровне десяти тысяч, но безопасная игра была им неинтересна.

Я вернулась на место. Доджерсы чудом обеспечили себе досрочную победу.

– Куда ты ходила? – спросил Дрю.

– Срочный разговор по работе, – ответила я.

– Это не могло подождать? – спросил он.

Несмотря на то что Дрю знал об игре, мне было бы трудно объяснить ему, как она устроена.

Я понимала его разочарование, но просто смотрела прямо перед собой в надежде, что этот момент пройдет. Это был первый раз из многих, последовавших после, когда я чувствовала, что разрываюсь между открытой, видимой всем жизнью и моей тайной, тщательно скрытой от других реальностью.