Уникальный экземпляр. Истории о том о сём - Том Хэнкс

Стоит только объявить о предстоящей экспедиции, как все начнут думать, что ты собираешься высадиться на Луне: установить флаг, попрыгать, как кенгуру, в условиях силы притяжения в шесть раз меньшей, чем на Земле, собрать образцы породы, но ничего такого мы не планировали. Мы собирались только облететь вокруг Луны. Посадка — совсем другая песня, а насчет выхода… Черт, да как выбрать из нас четверых того, кто высадится первым и станет тринадцатым человеком, оставившим свои следы на лунной поверхности? Мы бы попортили друг другу столько крови, что наш экипаж развалился бы задолго до начала обратного отсчета. И потом, давайте посмотрим правде в глаза: выбор в любом случае пал бы на Анну.

Сборка всех трех ступеней славного корабля «Алан Бин» заняла двое суток. Мы упаковали батончики мюсли, воду в бутылках с дозаторами, потом закачали сжиженный кислород в две ступени ракеты и самовоспламеняющийся состав для одноразового пуска залунного двигателя — мини-ракеты, которая забросит нас на рандеву с Луной. Считай, весь Окснард собрался на подъездной дорожке перед домом Стива Вонга, чтобы поглазеть на «Алана Бина», причем ни один из любопытных не знал, кто такой Алан Бин и почему в его честь назван космический корабль. Ребятишки просили одним глазком заглянуть внутрь, но у нас не было страховки. Чего вы ждете? А скоро старт? Каждому профану, готовому меня слушать, я рассказывал про стартовое окно и траектории, демонстрировал на своем (бесплатном) приложении MoonFaze, как мы будем пересекать лунную орбиту, причем в точно рассчитанный момент времени, а иначе лунное притяжение… Тьфу, черт! Вот же она, Луна! Направь туда ракету — и устраивай шоу!

Через двадцать четыре секунды после отделения от пусковой башни первая ступень уже неслась во весь опор, а приложение Max-Q ($0.99) показывало, что из-за перегрузки наш вес как бы увеличился в 11,8 раза по сравнению с тем, что на уровне моря, — впрочем, мы и без айфонов это знали. Мы… боролись… за дыхание… Анна… кричала: «Слезь… с моей груди!» Но ей на грудь никто не давил. На самом деле она сама уселась сверху и плющила меня, как жесткий нападающий в американском футболе, заделавшийся эротическим танцором. Бабах — грохнули динамические болты Эм-Дэша, и в штатном режиме отделилась вторая ступень. Через минуту за спинками наших кресел поплыли клубы пыли, мелкие монетки и пара шариковых ручек, словно возвещая: «Эй! Мы вышли на орбиту!»

Невесомость — классная штука, но достаточно стремная для некоторых покорителей космоса, которых в первые часы полета без видимой причины выворачивает наизнанку, словно они обожрались на предстартовом фуршете. Подобные факты никогда не афишируются ни в информационных материалах НАСА, ни в воспоминаниях самих астронавтов. После трех обращений Земли, когда мы заполнили таблицу полетных инъекций, живот Стива Вонга наконец-то успокоился. Где-то над Африкой мы открыли клапаны залунного двигателя, самовоспламеняющийся состав магическим образом выполнил свою задачу, и — вжик — мы помчались в сторону Мэйберри, то бишь Лунберри (лунного камня, то бишь лунного света), на бодрящей второй космической скорости, равной семи милям в секунду, а Земля в иллюминаторе начала стремительно уменьшаться.

У американцев, которые до нас летали на Луну, компьютеры были настолько примитивными, что не позволяли даже получать мейлы и апеллировать к «Гуглу» для решения споров. Мы взяли с собой планшеты, у которых объем памяти примерно в семьдесят миллиардов раз превосходил коммутируемые гаджеты эпохи «Аполлона», да и сами по себе планшеты куда как удобнее, особенно во время длительного полета. Эм-Дэш на своем смотрел четвертый сезон «Во все тяжкие». Мы нащелкали сотни селфи на фоне Земли в иллюминаторе, а потом столкнули с центрального кресла шарик для пинг-понга и устроили турнир по бесстольному теннису, в котором победила Анна. Я поставил двигатель системы ориентации в импульсный режим и, позевывая, менял угол тангажа «Алана Бина» так, чтобы разглядывать звезды, видимые при ярком солнечном свете: Антарес, Нунки, звездное скопление NGC 6333, — между прочим, когда находишься в космосе, никакого мигания нету.

Важнейший момент лунной экспедиции — это пересечение эквигрависферы Земля — Луна, чья граница так же незрима, как и международная демаркационная линия суточного времени, но для «Алана Бина» это Рубикон. По эту сторону ЭГС земная гравитация тянула нас назад, мешала движению и уговаривала вернуться домой, к жизнеутверждающим благам воды, атмосферы и магнитного поля. Но сразу после пересечения за нас взялась Луна, заключила в свои вековечные серебристые объятия и зашептала «быстрей-быстрей-быстрей», предоставив нам изумляться ее величественному одиночеству. Как раз в тот миг, когда мы достигли порога ЭГС, Анна наградила нас журавликами-оригами из фольги, которые мы скотчем прикрепили к рубашкам наподобие пилотских крылышек. Я перевел «Алана Бина» на пассивную систему терморегулирования, и наш лунный корабль стал вращаться, будто шашлык на невидимом шампуре, для оптимального распределения солнечного тепла. Затем мы приглушили освещение, при помощи скотча завесили иллюминатор кенгурухой, чтобы солнце не било в глаза, и каждый свернулся калачиком в комфортабельном уголке нашего миниатюрного ракетного корабля.

Когда я рассказываю, что видел обратную сторону Луны, слушатели часто говорят: «То есть темную сторону», как будто я фанат Дарта Вейдера или группы Pink Floyd. Вообще говоря, солнце освещает каждую из сторон одинаково, только в разные смены.

Попав, как видится нашим согражданам, в фазу растущей луны, мы вынуждены были пережидать, чтобы затемненная область сместилась на другую сторону. В потемках, когда к нам не проникал солнечный свет, а Луна загораживала отражение Земли, я развернул «Алана Бина» так, чтобы наш иллюминатор смотрел на Бесконечный Пространственно-Временной Континуум, достойный показа в формате IMAX 3D: немигающие звезды нежных оттенков красного-оранжевого-желтого-зеленого-голубого-синего-фиолетового, наша неохватная галактика, алмазно-голубой ковер на фоне черноты, которая кого угодно повергла бы в страх, не будь она столь завораживающей.

Вдруг загорелся свет, как будто Эм-Дэш щелкнул выключателем. Я подрегулировал рычаги управления, и под нами открылась лунная поверхность. С ума сойти. Сказать «бесподобная» — это ничего не сказать: изрезанный грунт, вызвавший только благоговейные ахи-охи. Приложение LunaTicket ($0.99) показало, как мы движемся с юга на север, но космос исказил наше восприятие, и поверхность виделась нам хаосом, как открытый ветрам залив с серыми гребешками волн, пока я не соотнес ударный кратер Пуанкаре с путеводителем «Наша Луна» из моей читалки «Кобо». «Алан Бин» взмыл на высоту ста пятидесяти километров (по-американски — на 95,06 мили) со скоростью, превышающей скорость полета пули, и Луна стала так стремительно проноситься мимо, что обратная сторона вскоре закончилась. На кратере Орем виднелись белесые разводы, оставленные пальцами. В чаше кратера Хевисайд были заметны борозды и впадины, как на речном русле. Мы перерезали точно пополам кратер Дюфе при направленности полета от шести до двенадцати; край чаши был отвесным и к тому же острым как бритва. Далеко по левому борту осталось Море Москвы, мини-версия Океана Бурь, где четыре с половиной десятилетия назад живой Алан Бин провел двое суток: ходил пешком, собирал образцы грунта, фотографировал. Повезло человеку.