Женский декамерон - Юлия Вознесенская

Идем мы под руку по снежной улице, а у меня в глазах и снег черный, так мне страшно: шутка ли, в первый раз мужу изменить! Дошли пешком до Невского, а тут уже надо либо к моему дому сворачивать, либо к гостинице, где Кирилл остановился. Я нарочно замедляю шаг, даю ему возможность взять инициативу в свои руки. Он это понял и спрашивает: «Может быть, мы посидим еще часок в ресторане гостиницы?» Я соглашаюсь. Сидим, пьем какое-то сухое вино. Тошно мне, но я улыбаюсь и болтаю что попало, лишь бы весело выглядело. А Кирилл видит мое смущение и от этого еще больше заводится. Ну, сидели мы так, сидели, а надо что-то начинать, иначе вовсе невмоготу становится. Я и говорю: «Расплачивайся и идем к тебе в номер». Кирилл удивился моей решительности, заспешил, расплатился, и пошли мы к нему. Пока по лестнице поднимались, я уже совсем струсила и хотела бежать. Но сдержалась: понимаю, что другой такой случай может когда и представится, но ведь уж точно не так вовремя!

Вошли мы в номер. Пустота какая-то нежилая, окурками пахнет, хотя пепельница пустая. Свет желтый, неуютный. Остановилась я посередине и говорю Кириллу: «Ну? Что же ты меня не раздеваешь?» Он подошел, снял с меня шубку. Это еще ничего. А как дотронулся до молнии на платье, на спине, так меня саму будто молнией прошибло. Руки чужие, холодные — бр-р! «Отвернись, говорю, я сама разденусь!» Разделась я и шмыгнула под одеяло, дрожу потихоньку. Кирилл закурил сигарету и сел рядом: «Можешь ты мне объяснить, для чего тебе понадобилось все это?» Тут я разревелась и все ему рассказала. Кирилл покачал головой: «Ну и дела! А мне что же теперь прикажешь делать? Сидеть всю ночь в кресле и сторожить тебя? Ну, уж нет, такие капризы надо наказывать». Выключил он свет и лег со мной. Я сразу к стенке и в комочек сжалась, руки под коленками сцепила — не достанешь! Он попробовал меня повернуть, а я не далась. Думаю, что вот так всю ночь и пролежу рядом — что он со мной сделает? А утром, пойду домой со спокойной совестью: и сама нетронутой осталась, и мужа наказала. Но Кирилл хитрее меня оказался. Он начал тихо-тихо гладить мне волосы, нашептывать что-то нежное, а потом долго-долго рассказывал, как он любил меня, когда мы студентами были. Я ручки разжала, ножки выпрямила и к нему бочком повернулась, тут он меня и слапал! Ворвался он в меня, прямо как буря какая-то. От Вити я такого даже после разлуки не видела. Я и опомниться не успела, как все было кончено. У него, конечно, не у меня. Лежу я рядом, как оплеванная. Все, думаю, отсюда выйду и под трамвай! Лежу и плачу потихоньку. А пахнет от него незнакомо, волосы на ногах колючие, тесно с ним лежать и противно. Скорее бы утро, что ли! Но Кирилл отдохнул немного и снова начал меня оглаживать, целовать, приговаривать. Во второй раз мне уже больше понравилось, а в третий уже захотелось и гладить его жесткие волосы, и запах вроде как родней стал. И к утру, милые мои, была я уже в Кирилла влюблена по самые уши! И никаких угрызений совести не чувствовала, ничегошеньки, кроме одного: хотелось мне, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Провели мы с ним в постели почти целый день, только к вечеру выбрались. Поужинали в ресторане, а потом он проводил меня на такси до дома. Поднимаюсь я к себе домой и удивляюсь, что ничего не боюсь, ни о чем не жалею. Вхожу, а муж перед телевизором сидит. «Ну, что, — спрашивает, — довольна? «Отвечаю: «Да, довольна. Ты же сам этого хотел!» А он мне вдруг заявляет: «А теперь успокойся. Не воображай, что тебе удалось поиграть у меня на нервах. Я звонил к Антоше, и его жена мне сказала, что ты ушла с подружкой». Так ничем и кончилась моя измена. Кирилл уехал, я больше с ним встречаться не захотела. Но Витю моего будто подменили: больше никогда никаких Отелло он передо мной не разыгрывал. Так я до сих пор и не знаю, догадался он или интуиция ему подсказала, что опасно меня ревновать?

Эмма внимательно посмотрела на Наташу:

— Скажите, Наташа, а этот Кирилл похож был на своего брата Антошу?

— Как две капли воды! Они же родные братья.

— Ну, вот вам и разгадка вашей измены. Вам и на самом деле хотелось переспать с Антошей, но страх мешал. Вы и устроили подмену. Отсюда и удовлетворение изменой и спокойствие потом: вы добились того, чего подсознательно хотели долгие годы, только скрывали от себя.

— Ах нет, не может быть! — воскликнула Наташа, но покраснела, как свекла.

— Именно так и есть! — рассмеялась номенклатурщица. — Перед собой-то чего стесняться. И хорошо вы сделали, что разрядили себя, а то бы нервная система к чертям полетела. Вот вы на меня, женщины, поглядите: вроде я здорова, здоровей некуда. А однажды чуть не дошла до полного нервного истощения. И надо-то было всего лишь одно — изменить мужу разок, чтобы все на место встало. Рассказать?

— Расскажите!