Мы против вас - Фредрик Бакман

* * *

Когда Петер ушел, Суне и Цаккель проводили малышку Алисию домой.

– Можно я завтра опять приду бросать шайбу? – спросила четырех-с-половиной-летка.

Суне разрешил. Набор выражений лица у Цаккель явно исчерпался. Суне пришлось попросить ее не курить при ребенке, а Цаккель, похоже, не могла взять в толк почему: то ли он считал это неприличным, то ли ребенок только-только бросил курить и может снова поддаться соблазну.

Когда Алисия убежала к себе домой, Суне нахмурил лоб, глядя на Цаккель:

– Ты всерьез хочешь, чтобы Видар вошел в команду?

– Он разве плохой вратарь? Я смотрела статистику его последнего сезона. Там какая-то ошибка?

– Видар, наверное, лучший вратарь, какого видел этот город. Но у него… проблемы.

– Он годен к игре или нет?

– Годный не означает подходящий нам, – заметил Суне.

Недоумение Цаккель было почти трогательным.

– Хоккей есть хоккей. Если этот парень хорошо играет, значит, он подходящий. Почему Петер так злится на него?

Суне постарался удержаться от смеха.

– Петер не… злится.

– Мне показалось, он злится.

– У Видара проблемы с… самоконтролем. Ему это тяжело дается. А Петер не любит… беспорядка.

– Беспорядка?

– Видар… он… с чего бы начать? Его брат…

– Беспредельщик. Глава Группировки. Я слышала, – перебила Цаккель.

Суне откашлялся.

– Ну… но… да какая тут Группировка… газетчики немного преувеличивают. Но… ну… однажды между фанатами началась драка возле арены, после матча, в котором играла основная команда. В драке участвовал Теему. Сразу после первого матча должна была играть юниорская команда, но к началу игры юниоры Бьорнстада остались без вратаря, потому что Видар сидел в полицейской машине. Он бросился в драку, даже коньки не успел снять. В другой раз он вломился в ледовый дворец и съехал по трибунам на мопеде. Он был… ну… слегка нетрезв. А как-то он услышал, что Петер Андерсон на встрече с правлением говорит ерунду про «гопников»; после этого Видар всю ночь колесил по городу. Он украл все шайбы. То есть буквально ВСЕ шайбы. Те, что хранились в ледовом дворце, в спортмагазине, из чужих гаражей украл… на следующий день на командном турнире нам пришлось просить публику съездить поискать шайбы на чердаке, чтобы можно было начать игру. А еще в другой раз Видар ударил судью в… ну… причинное место. Прямо во время матча. Петер запретил ему являться в клуб, поэтому Видар вломился в ледовый дворец и нагадил Петеру на письменный стол.

Цаккель невозмутимо кивнула.

– А Петер не любит беспорядка?

Суне усмехнулся:

– В глазах Петера пролить кофе на его письменный стол – уже преступление. Экскрементов он не простит. Он не даст тебе играть с Видаром.

Цаккель выразила лицом, что не понимает, как одно связано с другим.

– В Бьорнстаде есть вратарь лучше Видара?

– Нет.

– Я тренирую хоккейные команды. Насколько я знаю, единственный способ тренировать команду – это обращаться со всеми справедливо, никого не выделяя. Хороший хоккеист есть хороший хоккеист.

Сунне кивнул:

– Ох. Вы с Петером будете ругаться так, что чертям тошно станет.

– Это плохо?

– Нет. – Суне улыбнулся. – Чтобы клуб жил, люди в нем должны гореть, а огонь возникает от трения…

– Лесные пожары тоже, – заметила Цаккель.

– Ты поняла мое сравнение, – вздохнул Суне.

– А это сравнение? У меня плохо с…

– Людьми? Чувствами? – попытался угадать Суне.

– …с поглаживанием по головке. Мне нужен игрок, который просто… прет вперед.

– Тогда тебе нужен Петер. Он их мотивирует, ты – тренируешь.

– Да.

– Он не будет разговаривать с Видаром. Но я могу поговорить с братом Видара.

– Братом?

– Да.

– А остальные трое? Беньи, Бубу и Амат? С ними Петер будет разговаривать?

– Нет.

– Нет?

– Если ты хочешь, чтобы он мотивировал Беньи, Бубу и Амата, разговаривать придется не с парнями. А с их мамами и сестрами.

– Странный у вас город, – констатировала Цаккель.

– Нам уже говорили, – подтвердил Суне.