Солнечные искры. Мой идеальный смерч. Часть вторая - Анна Джейн

Через пару часов, когда домой вернулась мама, я получила огромный по размахам втык за то, что не оповещала ее о своих ночных перемещениях по «музею», не звонила и вообще решила ей «перепортить последние нервы». Ох, ну и знатно же она орала на меня, грозя всевозможными карами. Пришедшие на удивление рано папа и Федька на меня не кричали, принимая минимальное участие в воспитательном процессе, только брат под конец невзначай заявил:

– Какая-то мутная история с твоей Музейной ночью. Мам, она по ходу вообще непонятно где шлялась. Думаю, было бы неплохо кое-кого наказать.

Я, проклиная его прозорливость, тут же принялась рассказывать, как мне понравилось в музее, и даже попробовала рассказать брату о замечательной картине «Сероко». Он покрутил около виска и сказал:

– Ты совсем? Какое Сероко?

– Я же объясняю, картина Радова…

– Слушай, я не мама. Сейчас просто залезу в Интернет и узнаю, что конкретно было на этой Музейной ночи, а чего там не было, – с усмешкой пригрозил старший брат, когда мама вышла из кухни, где проходила моя экзекуция.

– Если принюхаться, у тебя волосы пахнут сигаретным дымом. Футболка, что валяется в твоей комнате, измята, как будто бы в ней спала. Никаких фото, листовок, проспектов и прочей ерунды, что получают на выставках, у тебя нет. Даже билетика нет – я в этом уверен, – продолжал с чувством собственного достоинства Федор.

– Э-э-э… Это…

– Ладно, расскажи мне, где и с кем шарилась, а я, так и быть, не сообщу маме, – проявил небывалое добродушие он.

Скрипя от злости зубами, я сказала Федьке, что ходила с девчонками в клуб, боялась, что мама не отпустит, поэтому наврала.

– А я думал, ты со своим мотоциклистом, – разочарованно протянул старший брат.

– Хорошо, с мотоциклистом тоже! – не стала спорить я.

– Отлично! Теперь ты у меня в долговом рабстве, Машка, – обрадовался этот кабан. – На всю неделю. Нет, даже на две.

Я шумно сглотнула. Началась любимая Федькина игра. Издевательство над беззащитной младшей сестренкой.

– Теперь я для тебя – царь и бо…

Его прервал звонок в дверь. Мама из своей комнаты крикнула, чтобы Федька открыл, а он, повелительно махнув мне кистью, принялся за новый бутерброд.

Я злобно, как дракон, попавший в сеть, вздохнула и поплелась к двери. Вообще-то, наверное, я действительно стала перетягивать у Смерчинского его драгоценную удачу, о которой он столько трепался. Ведь мне повезло, что дверь открыла именно я. Потому что за порогом торчала хорошо знакомая длинная и тонкая фигура полунорвежского дружка Смерча.

В этот раз на нем не было никакого красного шарфа, а вот черно-белые кеды остались неизменными. Сегодня блондинчик мог еще похвастаться узкими темно-синими брюками в светлую широкую клетку, а также ярко-синей кепкой.

Резко открыв дверь и чуть не стукнув парня по носу, я удивленно спросила:

– Что случилось?

Он, встряхнув длинными, до плеч, волосами цвета пшеницы, серьезно на меня посмотрел и выдал почти точным голосом Дэна:

– Я подумал, твои родители могут попросить предоставить доказательства того, что ты была в музее, поэтому попросил позаботиться об этом друзей.

Потом личная голосовая открытка Смерчинского откашлялся и быстро перешел на собственный голос:

– Короче, Мария-Бурундук, вот, держи. От Дэнни.

И протянул мне широкий светло-серый конверт, в котором я тут же обнаружила то, о чем пару минут назад говорил брат: использованный билет на Музейную ночь, несколько проспектов с нее же и программу вечера.

– С фото мы не успели, прости. Смерч просил передать, что если нужно будет, в фотошопе сделают.

Я оторопело взглянула на гостя, готовая расцеловать его в по-вампирски бескровные губы.

– Ну ничего себе! Спасибо! Спасибо, Ло… Ле… слушай, как тебя зовут?

– Ланде, – парня мои слова ничуть не затронули. Похоже, куча народу забывала, как его кличут.

– Ланде, да, точно. Ланде, а почему Дэн сам не приехал?

– У него дела дома, – коротко отозвался он, намереваясь уходить.

– А почему не позвонил? – продолжала допытывать его я.

– А он звонил. Сказал передать тебе, чтобы ты хотя бы изредка включала телефон, – несколько занудным голосом отвечал человек-шарф.

– А-а-а… Точно. Ну вы крутые мужики… Ведь действительно выручили меня!

– Ну и отлично. Мне пора, Бурундук, – Ланде повернулся ко мне спиной и уже, было, хотел спускаться.

– Стой! Ты где был вчера? Когда ваши остальные дружки устроили веселье около универа? – окликнула я его, прижимая к себе «доказательства моей невиновности».

– В отделении полиции, – скорбно произнес парень. Эта самая мировая скорбь появилась в его светлых глазах, и он вздохнул.

– Где-где? А за что? – захотелось мне все знать. Ланде вновь развернулся ко мне и со вкусом принялся жаловаться, найдя в моем лице благодарного слушателя. Он тяжко вздыхал, время от времени называл Черри злобненькими прикольными словечками, морщился и рассказывал, как плохо и некомфортно ему было в полиции.

Все оказалось просто, как дырка на чулке красавицы. Недавно Дэн одолжил раздолбаю Черри свой «Выфер». Все-таки доброта и щедрость по отношению к приятелям Смерчинского до добра не доведут. Черри погонял на мотоцикле и даже не разбил и не поцарапал его. Всего лишь посеял один из шлемов.

В тот вечер, когда Ланде узнал о том, что затеяли остальные их общие дружки-приятели, он рассказал обо всем зеленоволосому, и они, как всегда, собачась, стали названивать Денису, но тот упрямо пренебрегал их звонками. Утром телефон он так и не брал, а в Интернете отчего-то не появлялся. Ланде предположил, что скорее всего Дэнни с девушкой – когда он оказывался вместе с очередной милашкой, то игнорировал весь остальной мир. Черри и Ланде, понимая, что не могут достучаться до друга, решили поехать к нему домой. Естественно, выехали на «Выфере». Единственный оставшийся шлем забрал себе осторожный полунорвег, Черри же уселся вперед без оного и на всей скорости погнал к дому Дэнни. Естественно, незадачливых спасателей репутации Смерчинского заприметили прозорливые сотрудники службы дорожной безопасности. Попросили парочку остановиться. Черри этого делать категорически не захотел. У него ведь и прав-то не было. Парень погнал вперед еще с большей скоростью, показав молоденьким лейтенантикам еще и неприличный жест. Те явно обиделись и сообщили своим коллегам по рации о нарушителях. В результате мотоциклисты в форме, а также бодрая патрульная машина все с теми же лейтенантиками догнали Черри и орущего на него Ланде, который три тысячи раз проклял себя за то, что согласился поехать вместе с зеленоволосым. Разгоряченный скоростью панк тут же оказал сопротивление сотрудникам правопорядка, но был ими коварно повержен и доставлен в ближайшее отделение полиции вместе с Ланде.