Англичанка на велосипеде - Дидье Декуэн

— Готова, — без особой уверенности произнесла она.

Эмили провела языком по пересохшим губам. Щеки ее порозовели. Первым же движением машину вытолкнуло вперед футов на тридцать^[69], так что она проехала от середины столовой до начала коридора, ведущего в буфетную. Совсем немного — и все же от езды волосы девушки разметались в стороны.

— Пока не садись на седло, — сказал Джейсон. — Поставь левую ногу на педаль в высоком положении и снова пусти велосипед, слегка нажав на педаль, так чтобы она сделала полоборота. И проедешь еще шестьдесят футов.

— Чудо! — воскликнула миссис Брук, поспешив открыть дверь в коридор, в другом конце которого находилась кухня, куда и устремилась Эмили на своем черном велосипеде.

— А теперь можешь сесть. Старайся держаться прямо, смотреть как можно дальше перед собой и говори себе, что, пока велосипед находится в движении, равновесие тебе обеспечено.

Поскрипывая шинами «Данлоп» по плиточному полу из синего сланца, Эмили катила мимо встроенных в стены витрин, где Флоранс разместила фарфоровую и фаянсовую посуду, привезенную из-за границы во время гастролей: керамику из японского города Наха, эмали Лонви, мейсенский, имарийский, ломоносовский и веджвудский фарфор; редчайшие испано-мавританские фаянсовые изделия и итальянскую майолику, которые Джейсон никогда оттуда не доставал, даже в самых исключительных случаях, боясь разбить их, а вместе с ними и память о последней физической близости с покойной женой. Раньше он частенько вставал по ночам, накрывал стол, расстелив льняную, украшенную вышивкой ришелье скатерть, и приглашал Флоранс вместе съесть несколько бисквитов, смоченных шерри. Перед концом, конечно, она была уже так слаба, что не могла накрошить себе бисквитов и не дотрагивалась до бокала с шерри, она не могла даже развернуть салфетку, но Джейсона это не смущало: он кормил Флоранс бисквитами из своего рта и так же давал ей выпить шерри, наслаждаясь тем, что на его губах еще долго сохранялся ночной вкус ее рта.

Преодолев почти две трети коридора, велосипед замедлил ход и стал вилять из стороны в сторону. Уверенная, что падения не избежать и что сейчас она ударится либо плечом (в лучшем случае), либо головой (в худшем) об одну из священных витрин, разбив вдребезги роскошное содержимое, Эмили опустила ноги вниз с надеждой опереться ими о пол.

— Не вставай на пол! — закричал Джейсон. — Продолжай ехать, хотя бы медленно. Ты не упадешь.

Девушка вернула ноги на педали, выпрямилась и продолжила ехать. Велосипед подпрыгнул, преодолевая водосток — небольшую канавку, которая отграничивала территорию кухни. Почти сразу же впереди, вдоль оси ее переднего колеса, Эмили увидела стол с массивной столешницей, на котором стояло множество самой разной посуды. Не зная, что предпринять, затормозить или развернуться, и не умея правильно делать ни того ни другого, она отказалась от любого маневра и приготовилась к столкновению. Она попыталась представить себе, что содержится во всех этих лоханках, супницах и прочих кастрюлях, в которые она неминуемо уткнется носом. При мысли о том, как она будет подниматься с физиономией, вымазанной жирным и скользким соусом, увешанная лохмотьями овощей, она покраснела от стыда.

— Поверни! — зарычал Джейсон. — Немедленно поворачивай! Давай!

— В какую сторону?

Девушка чувствовала себя неспособной повернуть как направо, так и налево, но ей не хотелось его ослушаться.

— Все равно. Огибай стол. Поступай с рулем, как с поводом: натягиваешь с одной стороны, ослабляешь с другой, и машина поворачивает.

Инстинктивно Эмили поднесла правую руку к груди, а заодно и руль, который повернул колесо. Легонько отклонившись вбок, велосипед вместе со всадницей повернул направо. Так они доехали до угла стола.

— Тот же маневр, только в другую сторону, — скомандовал Джейсон.

Эмили выпрямила правую руку, отчего велосипед на этот раз отклонился влево, и они благополучно обогнули угол стола.

Соскользнув с сиденья, плохо зафиксированный кончик которого ее неприятно покалывал, она захотела вернуться в прежнее положение и сделала упор на ноги, с силой нажав на педали. Машина рванула вперед. Видя это, Джейсон потребовал, чтобы она сбавила скорость — в любом случае ей следовало научиться торможению.

— Крути педали назад, — приказал он.

— Как это?

— Ну в обратную сторону.

Таким способом, подумал он, ей удастся затормозить менее резко, чем воспользовавшись ручным тормозом. Но ноги Эмили уже почти приобрели автоматизм, и ей трудно было его преодолеть: она продолжала крутить педали по-прежнему, и скорость еще больше возросла.

Так она сделала десяток кругов вокруг стола.

Девушка видела, что блюда и прочая утварь на столе завертелись все быстрее и быстрее, пока все не превратилось в головокружительную череду расплывчатых образов.

Наматывая круги, с каждым разом увеличивая скорость, Эмили постаралась сконцентрировать зрение, чтобы найти какой-нибудь выход и освободиться от чувства, что она превратилась во флюгер, бешено вращающийся вокруг своей оси. Единственным прямым путем для нее был «фарфоровый коридор», куда Джейсон преградил ей доступ, маша руками и приказывая остановиться.

Решение неожиданно пришло от миссис Брук: опасаясь, что юная ученица сшибет ее с ног, перевернет и, не дай бог, изуродует, у экономки хватило духа открыть запасную дверь, выходившую на задний двор, и выбежать.

Велосипед немедленно устремился за ней, словно он ее преследовал, издавая непрерывно дребезжащий звук — для Эмили пришло время познакомиться со звонком.

В конце двора между двумя гранитными столбами находился шлагбаум с противовесом, вроде тех, что используются на железнодорожных переездах. Джейсон, любивший поезда и все, что с ними связано, купил его, когда железнодорожная компания «Халл энд Барнсли рэйлвэй» выставила на торги вышедшее из употребления оборудование. Из-за значительной инерции противовесов для приведения в действие шлагбаума требовалось гораздо больше времени, чем необходимо для открывания или закрывания обычных ворот. Спешившая поскорее вернуться к изголовью больного мужа (бог знает, что он мог еще натворить в ее отсутствие. «В конце концов он подожжет дом, — предупредил ее доктор Леффертс. — Все-таки придется связывать ему руки, когда вы уходите на работу»), миссис Брук поднимала шлагбаум, чтобы выйти, да так его и оставляла.

Таким образом, ничто не препятствовало Эмили и ее велосипеду выкатиться на грунтовую дорогу, а потом на проселочную — Харленд-уэй, ведущую к ветряной мельнице Скидби и меловым разломам Литл-Вейтона.

Когда Эмили уже миновала кладбище и спускалась с холма, педали велосипеда закрутились слишком быстро, и тогда она сняла с них ноги и раскинула их по сторонам, дав велосипеду возможность катиться по своему усмотрению.

Из-за сильного встречного ветра девушке пришлось дышать через рот. Свежие потоки воздуха, холодившие изнутри щеки и сушившие ей горло и язык, напомнили Эмили ощущения, которые она уже испытывала прежде, когда ее бесконечно долго, схватив за щиколотки, тащили по заснеженной равнине — вниз головой и раскачивая во все стороны, словно выдернутый из грядки овощ.