Бел-горюч камень - Ариадна Борисова

В руках белобородого мастера игрушек все так же прыгал деревянный клоун, но уже не в горошек, а шахматный – в черно-белый квадрат. Из-за пазухи старика выглядывали плоская фигурка мужичка в соломенной шляпке и половина медвежьей улыбки…

Мария вдруг выпустила Изочкину руку, тихо ахнула и ринулась к противоположной стороне ворот.

Изочка заметалась, рванулась вслед за матерью с невыносимой мыслью: Мария решила бросить ее здесь! Тощая тетенька притиснула Изочку к чьей-то жирной спине, протолкнула в толпе обратно к базару… Мария, Мария, спаси!

Прохладная мамина рука выловила потную ладошку, выдернула из душной гибели дочь и портфель. «Не бросила! Не бросила!» – возликовала Изочка, а Мария окликнула кого-то слабым голосом:

– Зина…

Женщина в просторном ситцевом платье стояла у распахнутой створки ворот. Под платьем скрывался большой живот, сгиб локтя пересекали лямки дамской сумочки. Изочка приметила, как в прижатой к груди ладони женщины блеснуло что-то вроде зеленоватого камешка. Блеснуло – и спряталось в кулаке… или почудилось?

Знакомая Марии явно не хотела ее видеть и сделала неловкую попытку спрятаться за спины.

– Зина, – повторила Мария громче, – Тугарина!

Женщина по имени Зина Тугарина повернулась к преследовательнице, словно застигнутый в тупике зверь, с затравленным выражением на чуть оскаленном в неприязни лице:

– Ну, здравствуй…

Мария с Изочкой протолкнулись к ней и встали напротив, обтекаемые бурливой толпой.

– Поговорить с тобой хочу, Зина.

– О чем?

– Просто – поговорить.

– Отойдем тогда.

Под брань и толчки они поплыли поперек людского течения.

– Сюда, – позвала Зина Тугарина, заходя под пожарную башню, где было тенисто и курил, прислонившись к столбу вместе с костылями, давешний калека-солдат в накинутой на плечо шинели.

Женщина тихонько опустила кулак в сумку и вынула из нее освобожденную руку. Значит, зеленый камешек не померещился, вправду прятался в зажатой ладони.

Солдат швырнул окурок в лужу у водокачки и зашкандыбал на костылях прочь от базара.

– Говори, что хотела, – сказала женщина.

Мешкая и отчего-то тушуясь, Мария спросила:

– В Якутске живете?

Та кивнула:

– Мария Романовна Готлиб – так ведь тебя зовут? Запомнила имя по рабочему табелю… Вас с мужем чекисты вроде как в другое место послать собирались… В городе, выходит, разрешили поселиться?

– Да, сначала нас отправили на «кирпичку», теперь я в рыбном тресте работаю… А вы?

– Я – тут. Тугарин недавно откинулся по амнистии, в Иркутске ошивается.

– Откуда… откинулся?

– Известно, откуда, – усмехнулась женщина, – из тюрьмы.

– Как – из тюрьмы? Почему?!

Женщина затараторила:

– После закрытия участка Тугарин с горя запил, совсем стало невмоготу с ним жить, я сюда сбежала, он – за мной, отыскал и пригрозил: «Попробуй еще удрать – прирежу». Сама не пойму, почему раньше от него не ушла, терпела, а он мучил меня и всех вокруг мучил, Змей одним словом, ну, ты знаешь… Тугарин в леспромхоз устроился, я билетершей в кинотеатре, на жизнь хватало, много ли надо двоим, а он все ходил недовольный, привык на мысе деньжищами крутить… Свинья всегда грязь найдет, и Тугарин нашел, свел знакомство с ворами. Краденый лес начали продавать, я Ваське-милиционеру пожаловалась: уйми дружка, ведь сядет!

– Вася… Василий тоже здесь?

– Здесь, и по-прежнему в милиции служит. Они по старой памяти пили вместе, правда, не часто и не сильно, Васька нынче остепенился, женатый, хвастался – сын у него… Я прошу милиционера за Тугарина, а он говорит: пусть своей башкой соображает, поймают, так сядет! И не повезло Змею – попался. Четыре года с конфискацией дали… а я до того другого человека встретила, полюбили друг друга… в общем, честно скажу, рада была от ирода избавиться. Олег мой дробильщиком на щебенке вкалывает… вдовец, трое детей у него от прежней жены… Я к ним, как к своим, привыкла, четвертого, как видишь, ждем. Думала, через год-два подкопим малость и в Уржум уедем, там у Олега родители, сестры, дом с садом-огородом… и вдруг – гром среди ясного неба! Васька через работу мой новый адрес нашел, с порога бух – новость: Тугарину подчистую скостили срок! У кого из уркаганов ходка первая, сказал, скопом по амнистии выпустили. Тугарин на радостях в Иркутск подался к родне, освобождение праздновать. Васька предупредил: не расслабляйся, мол, объявится через неделю. Им же, фараонам-то, все про зэков известно, или сообщались с дружком… Я так поняла, на самолете Змей прилетит, аккурат в ту субботу рейс из Иркутска. Мог бы на пароходе, а если шикует, значит, деньги есть… Спасибо Ваське – пожалел. Или сам боится: было подозрение у меня – не он ли, думала, Тугарина сдал? Небось и поощрение получил за раскрытие дела. С него, жида, станется…

Махнув рукой, тетя Зина передохнула и зачастила снова:

– Света белого не вижу теперь, не передать, как боюсь! Убьет же, изверг! Убьет!.. Не спрячешься от такого, один выход – Уржум, каждый день на счету… Олег не знает, что Тугарин на свободе, думает – блажь у меня за месяц до родов срываться, но и ему давно на родину охота, готов ехать хоть завтра, а где деньги взять? Семья большая у нас, домик снимаем втридорога, на житье не хватает, не то что на дорогу…

В конце длинной скороговорки она шумно втянула носом воздух, помедлила и, глянув на Изочку, улыбнулась: