Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий - Харуки Мураками

– Почему?

– А ты знаешь, чем он сейчас занимается?

– В общих чертах.

– Впрочем, пока я лучше не буду тебе рассказывать. Не хочу навязывать своего мнения. Но все-таки то, чем он занят, мне очень не по душе. В частности, потому я и стараюсь с ним больше не пересекаться. Как ни жаль…

Цкуру молча шагал, едва поспевая за Синим.

– Как в человеке я в нем не сомневаюсь, – сказал Синий словно бы уже самому себе. – А вот бизнес его вызывает вопросы. И это уже совсем другой разговор… Хотя, возможно, тут и сомневаться не в чем. Просто я никак не привыкну к подобной конфигурации мозгов… Как бы там ни было, в этом городе он теперь знаменитость. Образцовый предприниматель, постоянно мелькает в телевизоре, в прессе и черт знает где еще. Один женский журнал даже наградил его титулом «самый успешный холостяк до сорока»…

– «Самый успешный холостяк до сорока»? – оторопело повторил Цкуру.

– Кто мог подумать, – добавил Синий, – что такому ботанику, как Красный, будут петь дифирамбы в женских журналах?

– Расскажи, от чего она умерла, – вдруг резко сменил тему Цкуру.

Синий застыл посреди тротуара как статуя. Так внезапно, что шедшие сзади прохожие чуть не врезались ему в спину. И посмотрел на Цкуру в упор.

– Постой… То есть ты даже не знаешь, как именно умерла Белая?

– Откуда? – мрачно буркнул Цкуру. – Еще неделю назад я вообще не знал, что ее уже нет. Никто мне ничего не рассказывал.

– Так ты что же, и газет не читаешь?

– Просматриваю иногда. Но ничего подобного не заметил. Что бы там ни случилось, видимо, в столице об этом громко не шумели.

– И даже твои домашние в Нагое ничего не слыхали?

Цкуру покачал головой.

Явно озадаченный, Синий двинулся дальше – быстрым шагом, глядя строго перед собой. Цкуру опять с трудом поспевал за ним. Чуть погодя Синий снова заговорил:

– Закончив вуз, Белая какое-то время сидела дома, давала частные уроки фортепьяно. Потом сорвалась в Хамамацу и стала жить там одна. А два года спустя погибла в собственной квартире… Ее задушили. Тело обнаружила мать, когда приехала проверить, что происходит, – слишком уж долго дочь не давала о себе знать. От полученного шока мать не оправилась до сих пор. Убийца так и не найден.

Цкуру судорожно сглотнул. Задушили?

– О смерти ее стало известно двенадцатого мая шесть лет назад. К тому времени мы уже почти не встречались. Поэтому я даже не знаю, чем она занималась в Хамамацу и зачем вообще туда подалась. Когда ее нашли, она была уже три дня как мертва. Лежала в кухне на кафельном полу.

Не сбавляя шага, Синий продолжал:

– На похоронах в Нагое я не выдержал – разревелся. Как будто какая-то часть меня умерла и окаменела… К тому времени мы все уже разбрелись по своим жизням. Выросли, обзавелись семьями. Что тут скажешь? Давно уже не беспечные старшеклассники. И все-таки очень страшно было увидеть, как то, что для тебя по-настоящему важно, обесцвечивается и исчезает. То, с чем ты вырос, пока время было живым…

Цкуру попытался вздохнуть, но легкие обожгла боль. Слова застревали в гортани – так, словно язык разбух и мешал говорить.

Опять зазвучала «Viva Las Vegas!». На этот раз Синий даже не обратил внимания и шагу не сбавил. Заблудившаяся мелодия повторилась в его кармане еще пару раз и затихла.

У входа в автосалон Синий протянул Цкуру широкую ладонь и крепко, от души пожал ему руку.

– Рад был увидеться, – сказал он, глядя Цкуру прямо в глаза. Так и не изменился за все эти годы.

– Прости, что от работы отвлек, – наконец выдавил Цкуру.

– Да ладно тебе! Хорошо бы еще поболтать как-нибудь не спеша. Думаю, найдется о чем. Соберешься опять в Нагою – сообщай заранее.

– Обязательно, – пообещал Цкуру. – Надеюсь, еще увидимся… Кстати, ты еще помнишь мелодию, которую Белая часто играла на пианино? Ференц Лист, «Le Mal du Pays», спокойная такая, минут на пять?

Чуть подумав, Синий покачал головой.

– Услышу – может, узнаю. Но только не по названию. В классике не разбираюсь. А что?

– Да так… Вспомнил просто, – сказал Цкуру. – И последний вопрос. Что же все-таки означает слово «Лексус»?

Синий рассмеялся.

– Многие спрашивают. Но никакого смысла нет. Слово это придуманное. Нью-йоркское рекламное агентство получило заказ – сочинить что-нибудь элитное, бессмысленное и чтобы слух ласкало. В странном мире живем. Кто-то строит, себя не помня, железнодорожные станции, а кто-то за бешеные деньги изобретает приятные уху слова…

– Это называется «оптимизация производства». Тренд нашего времени.

Синий расплылся в улыбке.

– Ну, лишь бы мы с тобой из него не выпадали, – сказал он.

На этом они расстались. Достав из кармана мобильник, Синий растворился в глубинах автосалона.

А ведь больше мы никогда не встретимся, подумал Цкуру, ожидая зеленого на светофоре. Полчаса для друзей, что расстались шестнадцать лет назад, наверно, и правда мало. Столько всего не рассказали. А того, о чем рассказать и правда стоило, почти не осталось…

Цкуру поймал такси, поехал в библиотеку и попросил найти газеты шестилетней давности.