Чудо - Юрий Арабов

С крыльца увидел толпу людей у дальнего милицейского кордона.

Народ стоял серой угрюмой массой, он даже внешне не волновался, этот народ, и не выражал восторга, будто Первый секретарь ЦК КПСС являлся перед ним ежедневно, во всяком случае, раз в неделю.

Обмахиваясь шляпой, словно веером, Хрущев миновал испуганную группу бледных, как смерть, чиновников и подошел к горожанам, которых он заочно старался полюбить, хотя с души воротило.

– Здравствуйте, товарищи, – сказал им радушно Никита Сергеевич. – Нет ли среди вас инока-девственника?

– Спичек в городе нет!.. – выкрикнул кто-то из толпы. – Соли и сахара!..

– А мясо? – спросил их Хрущев.

– Какое мясо?!.. – тут толпу прорвало, и все заголосили. – Власти воруют!.. Фонари разбиты! Живем, как в Аду!

– Тихо...Тихо, товарищи! – Хрущев поднял над собою шляпу-горшок, и народное волнение кое-как стихло. – Скоро все будет. Мы переходим на семилетнее планирование нашей социалистической экономики. В конце первой семилетки все появится, обещаю вам! И Киев ничем не будет отличаться от Гречанска... А Гречанск – от Москвы!

Народ безмолвствовал, не найдясь с ответом.

Никита Сергеевич бегло осмотрел их. Люди как люди, даже слегка симпатичные, только серые лица измождены какой-то нездешней болью.

...В толпе он вдруг заприметил веснушчатого мальчишку лет двенадцати в потертом пальтишке и большой, великоватой для него фуражке профессионально-технического училища.

– Тебя как звать? – спросил Хрущев.

– Сашкой.

– А из какой ты семьи? Чем отец занимается?..

– Мой отец – поп, – ответил мальчик, замявшись.

Никита Сергеевич вздрогнул. Это было похоже на наваждение.

– Кругом одни попы... – простонал он. – А где же он, твой поп?

– Сбежал. Уж с месяц, как ищем.

Хрущев властно взял мальчика за руку, вывел из толпы и зашагал к черному дому, волоча за собой Сашку, как на привязи.

– ...Вот, – сказал Хрущев архиерею, втаскивая Сашку в избу. – Есть инок.

Архиерей недоверчиво осмотрел мальчика с ног до головы.

– Какой это инок? Это же школьник!

– А что надо? – по-деловому спросил их Сашка.

– Святителя Николая из ее рук взять можешь? – пробормотал владыка еле слышно.

– Какого святителя?

– Иконку у нее забери, сказали тебе! – крикнул Хрущев, потеряв терпение.

И даже схватил в руки скалку, лежавшую тут же, на лавке возле печи.

– Не бейте, дяденька. Все понял! – отпрянул Сашка.

Подошел к окаменевшей Татьяне. Протянул руки к иконе.

Спокойно взял ее из неподвижных рук и передал архиерею со словами:

– Так, что ли?..

Столб в это время повел оледеневшими пальцами. Приоткрыл мутные очи и снова стал похож на человека.

Тяжело сел на лавку, потому что ноги не держали.

Архиерей упал перед Татьяной на колени.

– Пойдемте отсюда, Валериан Григорьевич... – Хрущев тихонько взял за руку своего помощника и на цыпочках вместе с ним вышел из избы.

О чем он подумал в это время, что почувствовал? Об этом мне неизвестно.