Йестердэй - Василий Сретенский

– Ты думаешь, я понял чего?

– Про что?

– Вот про то, что ты сейчас протрендел.

– Потому что не пьешь. Объясняю. Канадским долларом торгуют мало. Ажиотажа нет. Начал повышаться по отношению к американскому баксу и будет повышаться. Долго. Повернулся на понижение – опять надолго. Называется – тренд. Доходность вложений маленькая. Но ошибки случаются нечасто. А потом я одну закономерность нащупал. У канадского доллара тренд устанавливается по московскому времени часам к девяти вечера. И до утра не меняется. То есть можно часиков в десять посмотреть, куда он направился. На повышение или понижение. Установить позиции. И идти спать. Или в клуб. Но я в клубы не ходил. Экономил. Все в рынок вкладывал. Утром просыпаешься, а канадский доллар, как хороший раб, тебе уже пунктов тридцать – сорок заработал. То есть, на сто долларов – 30–50 дохода. Не за год. Не за месяц. За сутки.

– А если тонну баксов?

– А если сто тонн? Вот и я тогда так рассудил. Продал яхту и машину. Потом квартиру.

– Невесту…

– Нет. Она сама куда-то свинтила. Что хорошо. Занял денег немеряно. У всех, кого знал. И играл.

– И как?

– За неделю – триста пунктов. За две – пятьсот. А я никому долгов не отдаю. Все – в дело. Уже готовился входить в рынок с миллионом долларов. Но однажды ночью тренд развернулся.

Стремительно. Так, что я заснул почти миллионером, а проснулся без денег вообще. Занятые у кого ни попадя, семьдесят тысяч долларов так на мне и остались. Отдавать их было нечем. Ну, я и сбежал.

– Куда? На Запад?

– Как раз нет. На восток. На Урале, под Челябинском, я в прикупил небольшую избушку. В банковские еще времена. У меня дед из тех краев. Там и поселился. Три года жил. Подрабатывал в разных местах. Но больше по лесу гулял. Особенно летом. А потом пришло знание. Прямо в лесу.

– О чем?

– О том, как все устроено.

– Что все, Ваня?

– Все. Мир. Человек. Зачем люди.

– Аааа. Понятно.

– Я же говорю. Я пророк. Я знаю, где истина. Я потому и вернулся. Надо всем все рассказать.

– И поэтому ты билеты продаешь.

– Билеты – так. Чтобы долги отдать. Просто, встретил здесь бывшего начальника охраны из нашего банка. Он меня и пристроил.

– А одно с другим сочетается?

– Никак не сочетается. Но это не важно. Вот какое у меня первое условие. Я тебе дам кассету. Запись моего выступления. Ты напишешь статью. Опубликуешь.

– Ты думаешь, это так просто?

– Хотя бы попытаешься.

– Ну… ладно, попробую. А втрое условие?

– Так ерунда… выключил бы ты диктофон, что ли. Дал бы нормально поговорить.

[пауза]

Что я понял из разговора с Иваном.

Любовь Ивана и Карины осталась в школе. Какую-то важную роль во всем этом сыграл Марат. Какую – Слон говорить отказался. Наотмашь. В смысле – наотрез. Карину Иван не видел очень давно. Со времен своей банковской карьеры. «Когда все пошло не так», как он потом выразился. Потом. Когда мы уже без диктофона говорили. Тьфу, клин, пообщаешься так со Слоном, начинаешь фразы строгать. Как щепки. Вот ведь сила личности.

Я ему верю, и вот почему. Второе условие, которое он мне поставил, касается Карины. Ему хочется знать, где она. Ванька уверен, что Карина – часть его нового знания, но не знает какая. Просил сообщить ему, когда (и если) Карина найдется. Ну и какой же он после этого пророк?

[пауза]

И кстати. Красного Лексуса у Ивана нет. Ну, он так говорит. Что ты все жуешь и жуешь? Как будто два дня не ела.

[пауза]

Красный лееексус стаит в проообке…

Нет, красный сюда никак не подходит. Не выражает национальный характер. Мы ж не в Ките здесь, прости господи. И не в Англии. Вот как надо:

Чёрный леексус стоит в про-о-обке

В пять утрааааа, на Мохово-ойо-йо-йой.

И восхо-одит солнце ро-обко,

Над держа-авною Масквоой.

[пауза]

Позвонил я тут одному знакомому капитану из ГИБД… язык сломаешь

[ Одно слово – неразборчиво. Составитель ]

, из ГАИ, в общем. У Карины тоже нет красного Лексуса. У нее вообще никакой машины нет. Зато у Лехи Сербова их три: Mazda RX-8, Audi A8 и Alfa-Romeo 156 2.0 T. Spark. Клинвышибать.