Йестердэй - Василий Сретенский

Позвонил я в эту галерею. Преставился как журналист. И ведь, что интересно, не соврал. Секретарша бодренько сообщила, что Карина Владимировна в творческом отпуске, который продлится еще несколько дней. Предложила соединить с кем-то из ее помощников. Я отказался, спросил по готовящиеся выставки. Она мне отрапортовала, что, мол, все идет по плану. Вот сейчас, а вот потом, и уже через неделю. И опять предложила для беседы кого-то из младших кураторов. Но бодрости в голосе поубавилось. И вообще все ее быстрые и четкие ответы мне оставили впечатление хорошо упакованной паники.

[пауза]

Раз. Два. Раз два три.

Ай сэй окей. Йестердэй воз йестердэй.

Ай сэй окей. Тудей из беттер дэй.

Ай сэй окей. Йестердэй воз йестердэй.

Ай сэй окей. Тудей из беттер дэй.

[пауза]

Что-то неладное с диктофоном. То работает, то не работает. Сейчас вроде работает, а предыдущие сорок пять минут кассета крутилась впустую. Ладно. Придется опять все пересказывать.

Арина позвонила из машины и приехала с опозданием всего в полчаса. Пробка на Ленинградке. Она (Арина) была в джинсах и какой-то оранжевой этнической хламиде, почти до колен. Черные волосы заколоты сзади оранжевой же штуковиной с зубами. На ногах кроссовки. Белые носки. От тапок матушкиных отказалась. Что это нам дает? Да ничего не дает.

Она вошла, извинилась, степенно прошествовала в ванную и грохнула там единственное в этой квартире зеркало. Отец брился всю жизнь, в него глядя. Мать теперь расстроится, когда с дачи приедет. Но это ближе к октябрю, можно пока не думать. А мне бриться придется на ощупь. Или вообще не бриться. Тоже вариант.

[пауза]

Чего-то я завелся. Да не в зеркале дело. В общем, осколки подобрали, чай заварили (она кофе не пьет) и стали составлять план.

У меня было два варианта: План А и План Б. План А выслушан не был. Впрочем, как и План Б. Арина достала фотографию, ткнула пальчиком в крайнего слева (это Сретенский) и заявила, что хочет все о нем узнать.

Видит бог, нет, не так, ВИДИТ БОГ, я пытался быть терпеливым. Я привел свои аргументы. Вот главный из них. Два года назад историк Василий Сретенским был найден в собственной квартире мертвым. Квартира, кстати, была пуста. В ней не было ничего: ни его коллекции поддужных колокольчиков, ни книг, ни бумаг, ни мебели, ни каких-либо вещей, если не считать таковыми отломанные плинтуса и вскрытые половицы. Так что, если ей нужен Сретенский, составление плана можно заканчивать, а расследование прекращать, заменить его совместным чаепитием в Ямках, в духе последней серии картин ее батюшки. Я согласен.

Впрочем, я готов был выслушать ее аргументы. Приготовьтесь. Первый аргумент: Леха, находясь в состоянии беспамятства, передал фотографию Арине таким образом, что палец его находился строго против головы Сретенского и даже частично ее касался.

Ну конечно! Как я сам не догадался. Перст указующий. Палец, кстати, какой?

Большой.

А рука какая?

Правая.

Вот так?

Да.

Я взял фотографию в правую руку, положив большой палец на голову Сретенскому, потом переложил ее в левую, причем большой палец попал на голову Ваньке Солонову.