Типа смотри короче - Евгения Пастернак

Сашка, конечно, очень хороший.

Вот Вовка из 8-го класса, он крутой. Он такой крутой, что к нему подойти страшно, вокруг него воздух искрится. С ним рядом постоять — и то счастье. Он и танцует, и на гитаре, и вообще… Он уже в школу заходит весь девчонками облепленный, такое впечатление, что они его с утра у подъезда ждут! Но я не осуждаю, нет! Я б, может, тоже ждала, если б была хоть самая маленькая надежда на то, что он меня заметит.

А Володька умный. С ним ужасно интересно. На уроках-то он всякую муть рассказывает, чтоб учителям нравиться, а вот после уроков иногда как заведётся! И то про белых медведей, то про спутники Сатурна, то про то, как нефть получается. И можно ли пробурить скважину наискосок, чтоб потихоньку качать её с территории соседнего государства.

А Димыч красивый. Мы с ним в одну студию ходим. Танцуем и рисуем, всего по чуть-чуть. Он часто меня выбирает в партнёрши, когда его Алёна не приходит. А она болеет часто. И мне прям неудобно, что я радуюсь, когда моя подруга болеет.

А Стас прикольный. Он анекдоты рассказывает, с ним всегда весело. Он на перемене перед первым уроком как начнёт байки травить, так до конца седьмого и не останавливается. Во память у человека! Главное, простое правило по русскому он выучить не может, а анекдотов знает, наверное, тысячу!

А Никитос смелый. Он как-то показывал фотографии, как они по горам ходили. И по реке плыли. И вообще, он даже директора не боится. Спокойно так разговаривает с ним, как будто это не директор, а его бабушка.

А ещё есть Пашка. Я его в реале не знаю, мы в «ВКонтакте» познакомились. Но он такой… Настоящий.

Но к Саше я очень хорошо отношусь.

Главное, что все знают, что у меня парень есть. И пацаны знают. Когда у тебя есть парень, ты сразу как будто взрослее становишься.

Я всегда о нём помню.

Вот на прошлой неделе Саша болел, мы с Никитосом домой шли. Наржались просто как не знаю кто. Я б ещё с ним поржала, но надо было Сашу навестить.

Или вот решали мы математику с Володей. С ним так легко! Как будто одна голова на двоих становится. Сашка в математике ни фига не рубит, ему что-то объяснить… проще застрелиться. Но я стараюсь.

Он всё время целоваться лезет. Я знаю, что надо. Но вот честно… сказать, что мне это нравится…

Мне нравится, когда меня Димыч на танцах за руку берёт. От его руки сразу тепло разливается и настроение улучшается.

А ещё мне нравится, когда Володька говорит, что я умница. Я иногда, очень редко, быстрее его соображаю, как задачу решать.

Но мой парень — Сашка. У нас уже давно статус «ВКонтакте» стоит, и на свидания мы ходим регулярно. Как на работу.

Ведь если есть парень, значит, должны быть и свидания.

Вот сейчас с Пашкой попрощаюсь и пойду… Надо — значит, надо…

Живой труп

Никита Препяхин решил умереть. Строго говоря — покончить жизнь самоубийством. Нет, суицидом. Слово «суицид» ему нравилось давно, Никитос еще в прошлом году услышал его и долго гуглил, рассматривая живописные картинки и остросюжетные ролики.

Причин для суицида была тысяча.

Во-первых, его никто не понимает. Вот с утра он так страдал, так не хотел в школу — никто и не заметил. И на уроках мысленно просил: «Не трогайте меня! Видите, плохо человеку!» Не видели и трогали, как последние гады. На каждом уроке учителя, как сговорившись, гоняли к доске и (не разглядев глубокой Препяхинской трагедии) ставили кто трояк, а кто и пару.

Во-вторых…

Что-то было и «во-вторых», и «в-третьих», и далее вплоть до «в-тысячных», но сейчас Никита вспомнить всех причин не мог — так ему было плохо.

Нужно было срочно умереть, чтобы все собрались у гроба и стояли, заламывая руки…

«Интересно, — подумал Никитос, — а как это: „заламывая руки“?»

Как заламывать руку другому, он представлял. Однажды Витька после своей тренировки на самбо показывал. Это оказалось совсем не сложно: достаточно крутануть кисть и поднырнуть под локоть. А потом заклинить этот локоть собственным предплечьем. Но как заломить руку себе?

Никита попробовал. Повторил перед зеркалом. Получалась какая-то ерунда.

«Ладно, тогда пусть рвут на себе волосы!» Но эта идея показалась Препяхину настолько глупой, что он даже пробовать не стал.

«В общем, — решил он, — вот тогда все поймут, какого человека они потеряли!»

Никитос торжествующе улыбнулся, но тут же вспомнил, что страдает, и торопливо нахмурился. Дома никого не было, но он не давал себе поблажки. Пусть, когда его найдут, то по лицу будет понятно, как человек страдал.

Оставалось выбрать способ.

В книгах и фильмах обычно стрелялись, но ничего огнестрельного в квартире не обнаружилось. Только петарды в заначке. Можно ли застрелиться петардой? Хм… Разве что засунуть в рот и там взорвать…

Нет, этот способ Никите решительно не понравился. Он ограничился тем, что выкинул петарды в окно. Не просто так, конечно, а прицельно, чтобы взрывалось под ногами у прохожих. Они так прикольно подпрыгивали и ругались!

Никитос снова согнал улыбку с лица. Лёг на диван, протяжно вздохнул.