Домовой - Олег Рой

– Да уж, что верно, то верно, – покачала головой Вика. – А потом как испортит всю твою работу, на которую столько сил ушло…

– Все равно! Зачем же так? – Алина показала пальцем куда-то в сторону живота демонолога. – Можно же договориться по-человечески!

– Вот дядя и договорится, – заверила ее мама. – Он дипломированный переговорщик.

И повернулась к колдуну:

– Мы уйдем, не будем вам мешать. Позовите, когда все закончится.

– Об этом не беспокойтесь! – заверил тот.

– Ну, это мы еще посмотрим… – хмыкнул со шкафа Бор.

– Ставлю на пузатого! – поддел его я. – Сразу видно – опытный бесогон, матерый! Задаст тебе жару!

– Кто кому чего задаст – это еще вопрос… Это еще бабушка надвое сказала… – пробормотал домовой.

Я увидел у него в руках уже знакомую оправленную в золото хрустальную бутылочку. Кажется, Бор называл серебряную жидкость в ней силодаром. В этот раз домовой не дозировал зелье и одним глотком отхлебнул чуть не половину флакона. И сразу как-то неуловимо изменился. Движения стали резкими и энергичными, глаза загорелись странным блеском, а лицо приобрело какое-то хищно-отчаянное выражение.

– Рыба-карась – игра началась! – с торжеством провозгласил Бор.

Вика одной рукой подхватила свои чертежи, другой обняла Алину за плечи, увела ее в детскую, плотно закрыла стеклянную дверь и задернула шторой.

Колдун поджег пучок какой-то вонючей травы и двинулся по комнате, окуривая ее сизым дымом. Я невольно закашлялся.

– Фу, какой противный запах! Что это за дрянь такая?

– Полынь, – объяснил Бор. – Сам ее терпеть не могу. Но зря он надеется одолеть меня такой фигней!

И он одним прыжком перелетел на другой шкаф.

– Пространство всколыхнулось! – загундел колдун. – Трепещешь, нечисть?!

– И не мечтай! – хмыкнул Бор.

Вынув свою гармошку, он уселся на шкафу поудобнее, свесил ноги, растянул меха и принялся наигрывать «Яблочко». Колдун повернулся на звук, и его лицо вытянулось от изумления – ведь он не мог видеть Бора, так что ему казалось, что гармошка на шкафу играет сама собой. Колдун испуганно закрестился и забормотал что-то себе под нос – то ли заговор, то ли молитву.

– Чует нечистый свою кончину! – провыл он.

– Ой, как чую! – ерничал Бор, спрыгивая со шкафа. – Чую, кто-то щас огребет!..

Взяв с дивана подушку, Бор запустил ею в колдуна. Но тот тоже оказался парень не промах, выхватил из-за пояса серебряный кинжал и, получив подушкой по лицу, вцепился в нее и разрубил. Во все стороны, словно рождественский снегопад, разлетелись перья. Я брезгливо отряхнулся, Бор заржал, а колдун начал декламировать с подвыванием:

– Мactet ac perdat in sempiternum interitum. Virus nequitiaesuae, tamquam flumen immundissimum…

– О, дядя прошаренный, латынью мочит! – с притворным уважением заметил Бор.

– Draco maleficus transfundit in homines depravatos mente et corruptos corde… – продолжал выкрикивать колдун.

– Слышь, да достал ты уже этим бормотанием!

Домовой со всей силы толкнул колдуна, тот грохнулся на пол рядом со столом. Зацепил, пытаясь подняться, скатерть, и вся бесогонная атрибутика посыпалась на него дождем. Это позабавило Бора, и он принялся кидаться в своего противника всем подряд, что только попадалось под руку – книгами, Алинкиными игрушками, вазочками, посудой…

– Получи, фашист, гранату, – хохотал Бор, глядя, как демонолог тщетно пытается увернуться от летящих в него предметов.

– Эй, ты! – подбадривал я толстяка. – Не вздумай сдаваться! Врежь ему, размазня! Я за тебя болею!

Но демонолог уже лежал на полу, погребенный под горой вещей, а Бор победно обернулся ко мне:

– Что… блохастый, не на того поставил?!

– Изыди! Повелеваю тебе: изыди! – хрипел колдун, приподнявшись на локте. Он сорвал с себя крест и в отчаянии размахивал им во все стороны.

– Ага. Ща… – начал было Бор, но вдруг замер и закашлялся. Он побледнел, стал задыхаться, привалился к стене и медленно сполз вниз. Глаза закатились и сделались мутными, на лбу выступила испарина.

– Сдается мне, колдовство-то подействовало… – философски заметил я с подоконника.

– Да не колдовство… – хрипел Бор. – Это расплата… так всегда… после силодара…

И снова, как и в прошлый раз, после отравленного варенья, он заполз под стол, свернулся клубочком и стал таять на глазах, превращаясь в облачко темного дыма. А вскоре и дым полностью рассеялся. Бор исчез.

Демонолог Кирилл поднялся с пола, стряхнул с себя осколки и перья и невозмутимо позвал:

– Эй, хозяйка!

Дверь в детскую слегка приоткрылась, и из-за нее, тревожно озираясь, выглянула Вика, осмотрела учиненный в комнате разгром: стулья перевернуты, повсюду валяются книги, безделушки, разбитая посуда, а в воздухе все еще летают перья от подушки. И посредине всего этого бедлама стоит колдун – основательно помятый и с фингалом под глазом, но лицо выражает полнейшее торжество.

– Все, хозяйка, дело сделано! – заявил он. – Можете жить спокойно. У вас, случаем, сигаретки не найдется?

– Извините, мы не курим… – пролепетала Вика, еще не отваживаясь выйти из детской.

– Жаль, – покачал бритой головой демонолог. – Ну что ж, тогда давайте рассчитываться. Помните, на какую сумму мы с вами договорились? И вот еще что, хозяйка, – он протянул Вике деревянное кольцо величиной с тарелку, с искусно вырезанными внутри замысловатыми узорами, – повесьте этот оберег на видное место. После этого к вашему дому больше никакая нечисть и близко не подойдет.

– Спасибо… Вы нас так выручили… Не знаю, как вас и благодарить, – Вика приняла оберег.

А Алинка, которая, судя по всему, уже давно рвалась в эту комнату, наконец отодвинула маму от двери, выскочила и с совершенно несчастным видом осмотрелась по сторонам.

– Домовой… Бедненький… Что они с тобой сделали?!

И расплакалась.