Реаниматолог. Записки оптимиста - Владимир Шпинев

В городской медики пашут в последнее время без продыху. На шести койках по семь-восемь человек, операционные работают точно конвейеры – оперируют, оперируют, оперируют…

Мне вчера повезло, я принял по дежурству пятерых, один поступил, и еще трое пыталось влезть, но удалось обойтись без моей помощи.

Практически все пациенты в крайне тяжелом состоянии, возможно, о них я напишу чуть позже, но остановлюсь на одном пациенте, что поступил поздно вечером.

Прозвонил телефон.

– Алло, реанимация, тут больного привезли с асфиксией, рак гортани.

– Везите к нам, – не стал разводить дискуссию и рефлексировать я.

Одна-единственная свободная реанимационная койка, но делать нечего, не принять его я не имею права.

Привезли на каталке сухопарого мужика, не ракового, кахексичного, а нормального, даже, можно сказать, еще крепкого семидесятилетнего мужика. Он и выглядел лет на пятьдесят, уж семьдесят я бы ему точно не дал.

На шее виден рубец от ожога. Каждый вдох ему давался невероятными усилиями, мышцы грудной клетки, шеи напрягались так, будто поднимали штангу. Воздух с шумом проникал через тонкое отверстие в трахею. Рак занял все свободное место и стремился убить. Синюшные слизистые и серые кожные покровы говорили о тяжелой гипоксии. Сердце стремилось поддержать жизнь, создавая артериальное давление свыше двухсот мм рт. ст., пульс зашкаливал.

Мы все подготовили для интубации трахеи, но я понимал, что его анатомия настолько изменена, что, ежели я дам наркоз и полезу в ротовую полость, я его убью. Расслабленные под анестезией мышцы перестанут дышать, а мои манипуляции усилят отек гортани. Несколько лет назад в мою смену поступила женщина с раком гортани, ЛОР-врач попытался сделать трахеостому, а я попытался ввести трубку в трахею, ничего не получилось, она умерла. А здесь я не мог сделать подобную ошибку и решил, что необходимо резать горло и ставить трахеостомическую трубку сразу, под местной анестезией.

Однако опыта постановки трахеостомы у меня нет. Я вызвал хирурга из отделения и ЛОР-врача из дома. Но время работало против пациента, и я обработал шею спиртом, лидокаином обезболил область операции и уже было собрался взяться за скальпель, зашел хирург:

– Ну че, давай резать, – спокойно так, обыденно произнес опытный хирург.

Я не возражал, но в это время забежала ЛОР-врач и взяла на себя эту функцию. Надо сказать, хорошо, что более опытные коллеги помогли, поскольку, разрезав кожу, про себя отметил, что кровь стала синей от гипоксии и пульс взлетел под сто шестьдесят в минуту, больной потерял сознание, раковая опухоль уже изменила анатомию шеи, и я вряд ли бы нашел трахею. Пульс стал урежаться, давление поползло вниз, он умирал, не минуты решали все – секунды, я взял ларингоскоп, собравшись со своей стороны попытаться вставить хотя бы тонкую трубку в трахею. С большим трудом доктор наконец рассекла трахею, воздух в смеси с кровью с шумом Ниагарского водопада засосало в дыхательные меха пациента.

Поставив трубочку, мы обнаружили, что диаметр ее был мал и была большая вероятность того, что через сутки она забьется и придется ее менять, а это бывает очень сложно на отекших оперированных тканях. Поэтому после передышки мы сразу заменили трубку на больший размер. Вскоре пациент очнулся, сердце заколотилось спокойно, а уставшие мышцы легких медленно и с удовольствием расправляли грудную клетку.

Утром его перевели, дав еще возможность пожить на этом свете…