Иногда нам снятся старые собаки - Сослан Плиев

Мужчины начинают заниматься спортом два раза в жизни: в детстве, когда «все ходят, и я пошёл» и «пойду на бокс-карате-борьбу, чтоб всем дать звездюлей», или в осмысленном возрасте, когда сердечко стучит морзянку уже при подъёме на второй этаж, легкие хрипят, как порванная волынка, штаны вдруг перестают застёгиваться, а твоему виду сзади завидует лучшая часть тела Ким Кардашян. И вот тогда бегом на спорт. Мы не рассматриваем красавчиков, которые следят за своей формой регулярно, мы про обычных мужчин разной степени лености.

Я, как и все нормальные мальчики Осетии, ходил на всё! Естественно, сначала на вольную борьбу. «Вольники» делили зал с боксёрами, и риторический вопрос: «Кто сильнее: борец или боксёр?» – витал в воздухе перманентно. Он витал и смешивался с прекрасным запахом ковра и пота. Тренер по борьбе дружил с тренером по боксу. И частенько они доказывали друг другу, чьё кунг-фу кунгфуестей, устраивая поединки между падаванами. То есть между нами. Огребали дети друг от друга по полной, с переменным успехом. На дистанции – мы от боксёров, в клинче – боксёры от нас. В зависимости от результата часть разочарованных боксёров переходила к борцам, а часть борцов с разбитыми носами натягивали перчатки.

Потом, после вольной, было дзюдо. Дзюдо мне понравилось значительно сильнее – татами, кимоно, кока, ипон, вазари… Хаджиме, опять же! Романтично. Но так как я был юн, но уже сильно толстожоп, соперника в спарринг мне подбирали с трудом. Никто не хотел рисковать. Хилые детские ручонки не могли провести качественный сеой-наге, он же бросок через спину, – я был тяжел. И небыстр. Но хорошо помнил борьбу вольную. С соответствующей техникой. И когда из-под меня вытаскивали очередного хрипящего ровесника, сэнсэй тихо под нос матерился по-японски, а все сверстники отказывались от попыток меня забороть. Я почивал на лаврах непобедимого.

Но однажды случилось чудо! На татами пришёл ребёнок толще, чем я. Если б тогда в Осетии было сумо, этот мальчик по умолчанию получил бы высший титул и стал бы ёкодзуной. При этом он был младше меня, а также добр, труслив и доверчив. И краснел. Дзюдо – это тактика и психологический прессинг! Перед первым же спаррингом я пообещал мальчику, что, если он меня заборет, я его поколочу после тренировки. Он поверил и сам себе провёл болевой и удушающий одновременно. После третьей тренировки мальчик перестал появляться в зале. Он же наверняка пришёл в дзюдо, чтобы научиться давать отпор ровесникам во дворе и школе. А тут какой-то малолетний толстяк его запугивал и не давал развиваться как спортсмену.

Вершиной моей карьеры в дзюдо стал чемпионат города. Когда объявили мой возраст и вес, оказалось, что второго такого двенадцатилетнего жирняка в городе не существует. Мне присудили техническую победу ввиду отсутствия противника, и я понял, что достиг в древней японской борьбе всего чего возможно.

Так и ушел из большого спорта. Непобежденным.