Ольга - Бернхард Шлинк

Ее похоронили на Горном кладбище. Меня разыскал репортер, задумавший написать об Ольге, стал расспрашивать о ее жизни. Я рассказал, что она любила Горное кладбище, и он упомянул об этом в своей статье; став жертвой террористического акта, Ольга сделалась важной персоной, так что по распоряжению бургомистра ее похоронили на Горном кладбище, где хоронили не всех.

До того я был здесь только на похоронах деда и бабушки, то есть при событиях, на которые собиралась целая толпа родных и друзей, тогда все обменивались воспоминаниями о стариках и говорили добрые слова об их жизни. На похоронах Ольги присутствовали вначале только мама и я, но потом пришла представительница бургомистра, принесла большой венок, затем появились уже знакомый мне репортер и некий господин, которого я не знал. Мы стояли в часовне и слушали викария, излагавшего нам то, что моя мать рассказала ему об Ольге, потом мы постояли над могилой, опустили в нее наш букет роз, и каждый бросил лопаточку земли.

По дороге к парковке тот незнакомый господин заговорил со мной:

– Я комиссар Велькер. Не уделите мне минутку? Я не хотел бы официально вызывать вас к себе. У меня всего один или два вопроса.

Мы остановились.

– В этом теракте много загадочного. Действие взрыва, характер телесных повреждений. Создается впечатление, что целью взрыва была покойная. Вам мой вопрос может показаться странным, а впрочем, он и нам кажется странным. Но все-таки. Известно ли вам что-либо о каких-нибудь опасных историях, в которых покойная могла быть замешана по своей воле или как-либо иначе?

Я не удержался от улыбки:

– Думаю, ей было бы приятно узнать, что полиция считает ее способной на какие-то опасные действия. Но это абсолютно исключено. Вы знаете, что она была глухой?

Кивнув, он спросил:

– Как вы думаете, что она делала в городском саду в ночь на воскресенье, между двумя и тремя часами?

– Я спросил ее об этом, но она не смогла или не захотела ответить. У нее уже не было сил разговаривать, а вопрос этот она не считала важным. Она любила гулять, может быть, в ту ночь у нее была бессонница. Она не говорила об этом, но думаю, когда ей не спалось, она выходила побродить по улицам. Она ничего не боялась.

Комиссар Велькер поблагодарил и ушел. Мама слышала наш разговор.

– Если бы у нее была такая привычка, она бы когда-нибудь о ней упомянула.

Я пожал плечами:

– Я тоже так думаю. Но что мы знаем?

Я всегда думал, что знаю Ольгу. Но ее ночное появление в городском саду – это была загадка, и объяснение я нашел далеко не лучшее: привычка бессонными ночами гулять по городу.

Я переночевал у родителей, утром надо было возвращаться в университетский город. Разборка имущества, ликвидация банковских счетов, страховок и подписок, дела с участием в различных союзах и обществах – заняться всем этим было моим долгом перед Ольгой, но на носу у меня был государственный экзамен, поэтому все это взяла на себя мама. Утром мы вместе с ней пришли в Ольгину квартиру и составили список вещей, которые мне хотелось бы взять на память: акварель с морским берегом, соснами и кораблем, книги, бумаги, украшения, которые мне нравились на Ольге. Мама обещала заняться вопросом о наследстве.

Через несколько недель я получил извещение от нотариуса. Ольга назначила меня наследником. На ее сберкнижке было двенадцать тысяч марок; я не хотел тратить эти деньги, перевел счет на свое имя, положил сберкнижку к своим документам – свидетельствам о рождении и конфирмации, а также аттестатам, и забыл о ней.