Тогда, сейчас и кот Сережа - Татьяна Догилева

Так вот, в шаговой доступности у меня было медицинское заведение с очень громким и пафосным названием, упоминающим почему-то Европу. Туда я и двинула со своей грыжей. Европейскость, видимо, заключалась в девушке на ресепшене, которая улыбалась всем как родным. То есть губы ее постоянно были растянуты – поскольку мне пришлось подождать в этой «европе», то я за ней понаблюдала. Даже как-то жутковато было, что у девушки не было и секунды спокойного лица. С этой улыбкой, которая вызывала уже недобрые ассоциации, она подала мне пухленький файлик с бумагами, которые я почему-то должна была заполнить, а я всего-то на консультацию пришла. А в бумажках этих было обозначены мои обязанности перед этим платным лечебным заведением. Тут я возмутилась и заявила, что ничего подписывать не буду и ничего я им не должна, кроме нехилой платы за консультацию у хирурга. Она, подобно японской гейше, медленно от меня удалилась, продолжая одаривать меня уже ненавистной мне улыбкой. А я сидела и ожидала встречи с врачом.

И смотрю, бегает какой-то невысокий мужичок в яркой гавайке, очень гламурного вида, бегает без дела, красуется явно, весь такой кудрявый и общительный. Понимает, что привлекает внимание к своей персоне, и явно наслаждается этим. «Неужели врач? – подумала я. – Ох, не хотела бы я попасть к такому врачу». Да, это был врач, именно к нему я и попала. Хирург, типа. «Что беспокоит?» – поинтересовался он дежурно. «Грыжа у меня». – «Покажите». Я продемонстрировала свою дыньку. «Да, грыжа», – как-то сладострастно подтвердил он. И на этом консультация за 7 тысяч рублей закончилась.

А дальше он стал склонять меня к операции в их стационаре за 180 тысяч рублей. «Дорого как-то очень», – засомневалась я. «Дороговато, – согласился он. – Но поверьте, оно того стоит. Вы, конечно, можете идти туда, где подешевле, но все равно потом попадете ко мне, но уже с осложнениями. Вам обязательно внесут инфекцию и начнется сепсис. Сколько я уже таких с того света вытаскивал, которые хотели подешевле…» Короче, закошмарил он меня по полной за мои кровные 7 тысяч, времени, надо сказать, не пожалел. Я все порывалась уйти, а он продолжал живописать ужасы, которые со мной случатся, если я не лягу к нему под нож. Похоже, пациентов у него было немного, он никуда не спешил.

Вышла я из этой «европы» на трясущихся ногах и с желанием напиться в стельку перед смертью. Зашла в салон, где у меня все знакомые, попить кофе. Тамошние обеспокоились моим унылым видом, и я рассказала им про кудрявого хирурга и 180 тысяч. Они возмутились, позвонили какому-то Саше, который кого-то спас недавно, устроив в прекраснейшую больницу, и уже на следующее утро я была на приеме у профессора. Профессор выглядел очень по-профессорски и заверил, что решит все мои проблемы. Но неведомый мне Саша что-то недопонял, и его стараниями я попала в клинику пластической хирургии; профессорский профессор знать не знал о моей грыже и собирался отрезать мне «фартук» – так они называют лишний жир на животе. Ужас как я испугалась. «Да нет, – робко промямлила я. – Мне грыжу вырезать надо, болит очень». «Ну что же, – не растерялся профессор. – И это мы запросто сделаем. А давайте сразу и грыжу вырежем и фартук отрежем». «Нет!» – закричала я. Короче, сошлись на грыже, когда я пообещала, что приду со своим несчастным «фартуком» попозже. Про стоимость операции они сказали, что посчитают потом, сколько на меня времени и таланта хирурга уйдет.

Вот мне не повезло! Больница была огромная, но я именно попала в это чертово платное отделение! Как же они надо мной там издевались! Я приехала к ним рано утром не пивши, не евши и злая от всего этого. Меня посадили на кресло-каталку, и здоровый молодой санитар покатил меня сдавать анализы, мне стыдно было катиться, и я все порывалась встать, но парень недружелюбно заявил, что так положено. Сдали мы эти анализы, а дальше мне были назначены какие-то исследования. Санитар стал вслух планировать маршрут, чтобы меня меньше катать. А я нестерпимо хотела выпить кофе – у меня давление пониженное, я по утрам без кофе вообще не человек, – и стала просить злого паренька о чашке бодрящего напитка. А он, гадина такая, еще и рявкнул на меня: «Нет! Сейчас мы поедем к гинекологу». И еще к кому-то, у него большие планы были. Но я не дала их ему осуществить, потому что встала с его проклятой понтовой каталки, которая, видимо входила в стоимость моего «обследования», и молча отправилась к лифту.

Он что-то кричал мне вдогонку, видимо, оплакивал свой заработок, но я даже не обернулась. Эта клиника, вся такая понтовая, с оранжевыми кожаными дизайнерскими диванами в пустых синих коридорах вызывала у меня воспоминания о фильмах ужасов, которых я не большая любительница. А врачи! О боже! Привела меня уже молодая молчаливая медсестра на УЗИ брюшной полости. За монитором сидела женщина-врач лет 30, которая, не глядя на меня, не ответив на мое «здравствуйте», велела раздеться и лечь на кушетку. Стала водить по моему животу трубочкой и заявила: «У вас нет грыжи». Я чуть не закричала от радости. «Но мне три врача поставили этот диагноз», – все-таки осторожно сказала я. «Да? Сами посмотрите, – ткнула она в монитор наманикюренным пальчиком. – Где она?» Я посмотрела. «Видите? Нет грыжи». – «Я когда лежу, ее не видно, а встаю – она и вываливается», – пожаловалась я. «А ну-ка, встаньте», – приказала она и впервые обернулась ко мне. Я выполнила ее указание, и дынька сразу закрасовалась на моем животе. Врачиха стала водить по дыньке трубочкой и пялиться на экран. «Ой! – вдруг радостно вскрикнула узистка. – Смотрите! И правда грыжа! Смотрите, смотрите!»

Грыжу, похоже, она видела в первый раз, и радость от встречи с таким чудом была неподдельной и бурной. Походив еще по кабинетам, где сидели сестры узистки, все блондинки крашеные, с распущенными волосами, ярким маникюром и отчаянным нежеланием глядеть на пациента, я заплакала. И заявила своему тоже молодому хирургу, что находиться здесь больше не желаю и если он меня сейчас же не положит на стол, я еду домой. Долго мы с ним препирались, он все хотел продлить мое пребывание в оранжево-синем «гестапо». Но потом ушел раздраженный и прислал мне анестезиолога.

Ко мне в палату (кстати, палата была фиговая, кровать да телек на стене, даже холодильника не было) вошло рыжеволосое чудо тоже лет 30. Если бы молодой человек пошел в артисты, то был бы обеспечен ролями простоватых крестьянских парней на долгие годы. Но он выбрал благородный путь облегчения страданий болящих. И вот этот симпатяга, потея, начал мне в подробностях рассказывать, что он со мной будет делать и от чего я могу умереть на столе. Садист моргал своими голубыми глазами и повествовал, как у меня оторвется тромб и что-то мне закупорит, кислород перестанет поступать в мозг…

Я не стала дослушивать его сценарий, встала и сказала: «На этом мои отношения с вашей клиникой заканчиваются». Взяла сумку и ушла. В администрации тетки меня спросили: «Не понравилось вам у нас?» – и стали считать, сколько денег я им должна. А я ждала и возмущалась: «Вы кого набрали? Это что же за врачи? Они же ничего не умеют!» – «Да мы сами знаем», – вздохнула тетка-администратор и протянула мне чек на 25 тысяч. Я оплатила, мне отдали паспорт, и я рванула на свободу.

И это было счастье! Я приехала домой, и мне хотелось петь, потому что я была абсолютно уверена, что избежала какой-то страшной катастрофы. А я ее и избежала. Точно.