После... - Гийом Мюссо

Готовая на все ради сына, Кандис отчаянно отбивалась. Каким-то образом ей удалось скрыться в глубине зала; Джош кричал у нее на руках. В этот миг Натан поднялся и встал между ней и Ари.

Впавший в ярость из-за оказанного сопротивления, бандит направил пистолет на Натана… «Он, может быть, меня убьет… — мозг адвоката работал с бешеной скоростью, — зато Кандис останется жива. Даже если он выстрелит, полиция тут же ворвется внутрь. Кандис больше ничем не рискует».

Время тянулось бесконечно. «Гаррет ошибается. Я таю — он ошибается. Не существует предопределения. Кандис спасена! Я победил, Гаррет! Я победил!»

Натан завороженно уставился на оружие Ари: парабеллум «Глок лугер», можно купить за какие-нибудь пятьдесят долларов в любом оружейном магазине страны. С диким выражением липа Ари двумя руками держал пистолет, положив палец на курок, — вот-вот выстрелит…

Натан мельком взглянул на входную дверь. Все произошло за долю секунды, но этого оказалось достаточно: охранник наконец пришел в себя и вытащил оружие, спрятанное в маленькой кобуре на щиколотке. Ари не успел ничего понять. Охранник поднялся, вытянул руку и два раза выстрелил. Первая пуля прошла мимо цели, вторая попала бандиту в спину — тот упал.

Людей охватила паника, все бросились к выходу, в то время как полицейские и спасатели пытались попасть внутрь здания.

— Эвакуируйте всех из зала! Эвакуируйте! — раздался из мегафона командный голос.

Натан поспешил в глубь зала. Группа людей окружила распростертое на полу тело. Он приблизился: это Кандис… Перепуганный Джош, икая, отчаянно цеплялся за нее.

— Позовите на помощь! — закричал Натан изо всех сил. — Вызовите скорую!

Первая пуля охранника срикошетила от металлической створки двери и закончила путь в боку женщины, которая лежала в луже крови.

Натан склонился над Кандис и взял ее за руку.

— Не умирай! — умолял он, упав рядом с ней на колени.

Лицо Кандис стало полупрозрачным; она открыла рот, чтобы что-то сказать, но лишь струйка крови стекала из уголка губ.

— Не умирай! — кричал Натан, взывая о помощи ко всем богам на свете.

Но она была уже далеко. Осталось лишь неподвижное тело, не имеющее ничего общего с той женщиной, которая час назад улыбалась и рассказывала сказки сыну. Натану ничего не оставалось, как положить ладонь ей на веки.

Голос из толпы произнес: «Это его жена?»

Машина скорой помощи приехала несколько минут спустя. Натан крепко сжимал Джоша в руках; ребенка чудом не ранило, но он был сильно напуган. А сам Натан провожал взглядом носилки, на которых выносили тело Кандис. Когда алюминиевая молния чехла сомкнулась над ее лицом, он спросил себя: а точно ли для нее все кончено? Что происходит в момент смерти? Есть ли что-то — после?.. Продолжение?.. Одни и те же вопросы… столько раз задавал он их себе — после смерти матери и потом, после смерти сына.

Впервые на этой неделе на небе сияло солнце. Нью-Йорк иногда преподносит такие подарки зимой. Воздух был чистым, дул холодный сухой ветер.

На тротуарах приходили в себя потрясенные люди. На руках у Натана заходился в плаче Джош.

Совершенно оглушенный, Натан был словно в тумане. Со всех сторон доносились голоса, мигалки полицейских машин слепили глаза.

Журналисты щелкали фотоаппаратами, задавали вопросы. Раздавленный муками совести и чувством вины, Натан делал все возможное, чтобы оградить Джоша от всей этой дикой суматохи.

Когда увозили Кандис, полицейский подошел к нему, чтобы задать несколько вопросов, — эмигрант из Латинской Америки, невысокий, коренастый юноша. Он что-то говорил, но Натан его не слушал, а рукавом рубашки осторожно вытирал лицо Джоша — слезы смешались на нем со следами крови Кандис… Волна горя захватила Натана, он зарыдал.

— Это я… я ее убил! Из-за меня она оказалась здесь!..

Полицейский сочувственно произнес:

— Вы ведь не могли знать… Мне очень жаль.

Натан сел прямо на асфальт и обхватил голову руками; все ею тело содрогалось от конвульсий. Это все из-за него… Он подтолкнул Кандис к смерти. Не предложи он ей эти чертовы деньги — ноги ее никогда не было бы в банке и ничего не случилось бы! Он один виноват!.. Забавно, ведь он всего лишь пешка, которую передвинули на это место и в это время для осуществления того, что было выше его понимания! Как же, как принять этот мир, где и жизнь, и смерть уже предопределены судьбой?!

И вновь он услышал голос Гудрича, будто вторящий эхом его собственному внутреннему голосу: «Невозможно спорить с судьбой, и никто не может отсрочить смерть…»

Натан поднял на полицейского глаза, полные слез. Тот, пытаясь его утешить, повторил:

— Вы не могли знать…