Арминута - Донателла Ди Пьетрантонио

Зима выдалась долгая и суровая, в доме стоял холод. Вдова с первого этажа подарила мне лампу с абажуром, которую я поставила рядом с кроватью, и теперь рано утром просыпалась и учила уроки, не вылезая из-под одеяла и с трудом листая страницы озябшими пальцами.

В марте я выиграла школьный конкурс на тему «Европейское сообщество», и Перилли вручила мне награду от министерства образования — личную сберегательную книжку. Она сказала, обращаясь ко всему классу:

— Вы можете гордиться своей одноклассницей, — и она обвела серьезным взглядом тех, кто вечно смеялся надо мной. — Всего двадцать мальчиков в Италии получили эту награду.

— И один из них — Арминута, — с издевкой произнес кто-то с заднего ряда.

Сестра, встречавшая меня на выходе, уже все знала — интересно, откуда? — и побежала вперед, чтобы сообщить новость семье. Сияя от радости, я показала книжку родителям. Она была красная, а внутри, в колонке прихода, вручную была вписана сумма: тридцать тысяч лир.

— Их можно взять из банка? — спросила мать, внимательно изучив книжку.

Она закрыла ее и положила на стол, но по-прежнему не спускала с нее глаз.

— Их трогать нельзя, — неожиданно ответил отец. — Она сама их заработала, своей головой, — добавил он, немного помолчав.

— А у меня по математике десятка! Так интересно решать задачи! — сообщила им Адриана, кружа по комнате.

Мне нравилась серьезная, основательная геометрия, которую мы изучали в том году: сложные фигуры, пирамиды, наложенные на параллелепипеды, цилиндры с коническими отверстиями, проделанными в одном из оснований. Правильно рассчитать площади и объемы, добавить их или вычесть, найдя общую сумму, — все это меня увлекало. А однажды я вдруг подумала, что эти блестящие отметки заранее программируют мое будущее, которое две мои матери спланировали за моей спиной, не собираясь ставить меня в известность. Я не была уверена, что хочу двигаться в выбранном ими направлении.

В следующем учебном году я должна была поступить в старшую школу в городе, но что я буду есть и где спать? Смогу ли после занятий встречаться с Патрицией? Порой эта неопределенность так мучила меня, что мне казалось, уж лучше остаться здесь, с Адрианой и Джузеппе, с родителями, которые вернули меня обратно, даже с Серджо и другим братом.

Перилли отдала мне контрольную по латинскому языку с девяткой на обороте титульной страницы, и я, на секунду обрадовавшись, положила ее на стол и потерянно уставилась на нее. Мама была бы счастлива, увидев такую отметку. Я по-прежнему верила, что хоть она и далеко от меня, но тревожится обо мне больше, чем о своей болезни. Тем не менее случались дни, когда я чувствовала, что обо мне забыли. Выбросили меня из головы. И у меня больше не было причин оставаться в этом мире. Я по сто раз тихонько повторяла слово «мама», пока оно не теряло смысл и не превращалось в упражнение для губ. Я осталась сиротой при двух живых матерях. Одна отдала меня, когда у меня во рту еще ощущался вкус ее молока, а другая вернула обратно, когда мне исполнилось тринадцать. Я была дочерью разлуки, ложных или тщательно скрываемых кровных уз, дочерью расстояний. Я перестала понимать, кто я и где мои корни. На самом деле я и сейчас этого не знаю.

Весной был мой день рождения, но никто о нем не вспомнил. Родители забыли, потому что прожили без меня много времени, а Адриана просто не знала. Если бы я ей сказала, она отпраздновала бы эту дату по-своему: сначала запрыгала бы от радости, потом четырнадцать раз дернула бы меня за уши. Но я не стала никому говорить и сразу после полуночи сама себе пожелала много всего хорошего. Днем я пошла на площадь и в единственной в поселке кондитерской купила себе пирожное «Дипломат» — слоеное, с заварным кремом. Я также попросила свечку, которую втыкают в торт. Дама за прилавком посмотрела на меня как-то странно и денег за свечку не взяла, так что я все-таки получила подарок.