Все прекрасное началось потом - Саймон Ван Бой

Генри с детства любил археологию.

Когда ему было девять лет, он откопал кусок кремня, похожего на головку топора. Однажды отец взял его с собой в университет в Суонси^[27]. Они спросили, как попасть на кафедру археологии, – их направили к высокому бетонному зданию, возле которого стояли неровными рядами велосипеды.

Какой-то патлатый студент поинтересовался, не заблудились ли они. Генри достал кусок кремня, словно пытаясь что-то доказать. Студент воззрился на него.

– Вы записаны на прием? – осведомился он.

– Нет, – сказал отец Генри. – Мы думали, можно и так прийти.

– Тогда советую вам обратиться прямиком к доктору Петерсону, – сказал студент, махнув гривой. – Он знает толк в подобных штуковинах.

Профессор Петерсон был тогда много моложе, но девятилетнему мальчугану он показался стариком. Он внимательно осмотрел артефакт через лупу. Затем взглянул через лупу на Генри.

– Смею заключить, что эта находка очень древняя, – сказал он. – А могу ли я полюбопытствовать, сколько же вам лет, молодой человек?

– Девять, – ответил Генри. – Точнее, девять с половиной.

Профессор Петерсон положил лупу на кусок фетра и еще раз взглянул на артефакт.

– Боюсь, эта штуковина гораздо старше вас.

– Сам знаю, – взволнованно проговорил Генри. – Она ровесница динозавров?

– Древнее, – не моргнув глазом, заявил профессор. – С помощью вашего артефакта на них охотились.

– Охотились?

– Ну да, – подтвердил профессор Петерсон. – И не только чтобы добывать себе пропитание, а еще ради шкур.

– Шкур?

– Древние люди ничего не выбрасывали.

– Что же мне с ним делать?

– Сказать по правде, ему есть только одно место.

– Где же, профессор?

– У вас в спальне, под стеклянным колпаком для сохранности.

Профессор Петерсон вернул Генри кусок кремня.

Отец встал, собираясь откланяться.

– На самом деле, – сказал Генри, – мне бы хотелось оставить его у вас.

Он протянул профессору камень на маленьких ладошках.

Профессор в смущении зарделся.

– Сохрани его у себя, Генри.

– Но разве он не пригодится вам для исследований?

– Так ведь это ты нашел его, Генри, – стало быть, он твой.

– Но раз уж он такой ценный, значит, он принадлежит всем?

Профессор Петерсон взял у него кремень и положил на стол.

– Присядьте, прошу вас, – обратился он к отцу Генри.

– Я просил бы вас заглянуть ко мне через несколько лет, когда этот молодой человек станет постарше, – я смог бы помочь ему с образованием, если он по-прежнему будет интересоваться археологией.

– Я обязательно приду, – вмешался Генри.

– Это очень любезно с вашей стороны, профессор, – сказал отец Генри.

– Дело тут не в любезности, – отрезал профессор Петерсон. – Мне нужны такие, как ты, Генри. Преданные делу.

Отец Генри задумчиво посмотрел в сторону. Его жена была дома – сидела на ковре в спальне, которую они превратили в кладовую. Когда они вернутся, ее уже не будет: она уйдет бродить по полю за домом.

Он поджарит яичницу и хлебцев. А Генри будет смотреть. Они вместе поедят, сидя перед телевизором, по которому будут показывать «Флаг отплытия»…^[28]

Профессор Петерсон положил кусок кремня рядом со старинной пепельницей. Потом достал из жилетного кармана ключ и открыл стеклянный шкаф за столом. Тот был полон разных штуковин самых причудливых форм. Профессор бережно извлек оттуда окаменелое яйцо динозавра и повернулся.

– Вот, – сказал он, протягивая Генри яйцо. – Его подарил мне отец, когда мне было столько же лет, сколько тебе. Теперь оно твое.

В течение следующих двенадцати лет на каждое Рождество в маленький одноквартирный домик в Уэльсе, где Генри провел свое детство, приходила посылка с новенькими книгами и журналами по археологии.

Прошло года три – и Генри понял: то, что он откопал в тот вечер в саду, было не что иное, как осколок кремня в форме головки топора.

Он написал об этом профессору Петерсону, находившемуся тогда на Ближнем Востоке. А через месяц Генри получил откуда-то издалека открытку, написанную незнакомым почерком: