Подлинные имена бесконечно малых величин - Сергей Дигол

– То есть все мы – буддисты?

– Мы должны были ими стать. Это – внутренняя сущность нас, молдаван, более того, это – предопределенность, которой мы не то что даже не противимся. Мы даже не подозреваем об этой своей предопределенности, вот в чем беда. И, я думаю – заговор.

– Против Молдавии?

– Против буддизма. Это же был бы беспрецедентный пример. Пример того, как целая страна наиболее полно и органично реализует буддистские практики. Очевидно, что другие мировые религии не позволяют этому осуществиться, просто из географического принципа: Молдавия входит в сферу интересов христианства. В Дармсале, я думаю, все прекрасно понимают, но сделать ничего не могут: Далай-лама и сам, бедняга, всю жизнь в положении бедного родственника. Делается все, чтобы максимально свести на нет позиции буддизма в Молдавии. Именно буддизма, для которого, будь здесь хоть мало-мальски реальная община, процесс пошел бы сам собой. Это заложено в нас, в этой земле, эта предопределенность – вот что хочу я сказать. Собственно, поэтому все и идет у нас наперекосяк. От нас постоянно скрывают кто мы такие. Целый народ с удаленной памятью, как Шварценеггер в фильме про Марс, помнишь? Подсовывают эти безделушки, а наши местные буддисты – просто ряженые и, получается, агенты, работающие против буддизма. А вот если нашу память вернуть, процесс запустится сам, как ядерная реакция. После этого его не остановить никакими репрессиями. По большому счету, в этом и есть смысл моей жизни. Вернуть нам буддистскую память, выпрыгнуть из псевдоморфозы.

– Черт, – Адриан пытался поймать в объектив зрения основного Сашу, но с ужасом обнаружил, что появился еще один, третий, то ли второй двойник оригинала, то ли первая проекция первого двойника. – Это все чай. Твои мысли – от чая.

– С чаем действительно на сегодня достаточно, – сказал Саша и взялся за чайник с водкой. Вернее сказать, три Саши одновременно подняли три чайника. – Поскольку речь пойдет о деньгах, надо выпить водки.

Чашку с водкой Адриан опрокинул как газировку в июльский полдень. Он уже не удивлялся тому, что напротив него Саша снова сидел в единственном экземпляре. Удивляло другое – что тот продолжал нести несусвестную чушь.

– Загвоздка, как всегда, в деньгах и в организации, – сказал Саша. – Но главное – в деньгах. Никто не примет меня всерьез, если я просто так приду и скажу, что собираюсь создать в Молдавии буддисткую общину.

– Куда придешь? К Далай-ламе? Пешком?

– Я же говорю – в деньгах загвоздка. Будут деньги – не проблема слетать, заранее выразив намерения. К Далай-ламе меня, понятно, не пустят, но есть же у них бюрократический аппарат, как у любой успешной организации. Ты не переживай, я не собираюсь нести ахинею и про исторический псевдоморфоз не буду втирать – сумасшедших в ведущих религиях стараются избегать. Чистый бизнес-проект: есть желание, есть типа потенциальные буддисты, есть желающие организовать общину. Главное – у нас есть деньги.

– Ты же говоришь, нету денег.

– Видишь, – кивнул Саша. – Теперь и ты понимаешь, что загвоздка только в одном.

Адриан испытывал странное ощущение. Словно горячая вода и холодная водка, обе настоянные на загадочном чае, поменяли его состав крови, и теперь он находил в бредовых Сашиных разговорах что-то, что могло принести бы ему пользу. Выраженную в самых что ни на есть деньгах.

– А что ты скажешь на то, чтобы заработать? – сказал Адриан.

Сашин взгляд потяжелел. Так, наверное, выглядит человек, исповедовавшийся священнику в самых смертных грехах и в ответ услышавший приговор: такие грехи, сын мой, не отпускаются.

– Я не шучу, – поспешно добавил Адриан. – Ты не думай, у меня есть работа. Уже два месяца как.

– Два месяца, – усмехнулся Саша. – Что за работа хоть?

Адриан искренне развел руками – словно ответ был очевиден и странно, что Саша сам не догадался.

– Пункт аренды автомобилей, – сказал Адриан. – Я там диспетчер.