Проблема Спинозы - Ирвин Д. Ялом

— Мы были сотворены по образу его, — настаивал Якоб. — Обратись к книге Бытия. Дай я покажу тебе эти слова…

Бенто, не дожидаясь, прочел на память:

— И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их[41].

— Точно, Барух, это те самые слова, — подтвердил Якоб. — Вот бы благочестие твое было таким же стойким, как твоя память! Если это — собственные слова Бога, то кто ты такой, чтобы сомневаться в том, что мы сотворены по образу его?

— Якоб, примени же разум, данный тебе Богом! Мы не можем воспринимать такие слова буквально. Это метафоры. Неужели ты и впрямь считаешь, что все мы, смертные, из коих некоторые глухи или горбаты, страдают запором или тяжким недугом, сотворены по образу Божию? Подумай о таких, как моя мать, которая умерла, когда ей было чуть больше двадцати лет. Подумай о слепорожденных или калеках, или безумных с огромными, раздутыми водянкой головами, о золотушных, о тех, у кого больные легкие и кто кашляет кровью, о скупцах или убийцах. И они, что ли, подобны Богу?! Ты думаешь, что душа Бога похожа на нашу? И Он желает, чтобы Ему льстили, и становится ревнивым и мстительным, если мы не повинуемся Его законам? Может ли такой ущербный, искаженный образ мысли присутствовать у совершенного существа? Это всего лишь оборот речи тех, кто писал Библию.

— Тех, кто писал Библию? Ты так уничижительно говоришь о Моисее и Иисусе, о пророках и судьях? Ты отрицаешь, что Библия — это слово Божие?! — Голос

Якоба становился громче с каждой фразой, и Франку, который жадно внимал каждому произнесенному Бенто слову, положил ладонь на рукав брата, пытаясь успокоить.

— Я никого не уничижаю, — ответил Бенто. — Это — только твой личный вывод. Но я действительно говорю, что слова и мысли Библии исходят из человеческих представлений — от людей, которые писали эти стихи и воображали… нет, лучше сказать — желали быть похожими на Бога, быть сотворенными по образу Божию.

— Значит, ты отрицаешь, что Бог глаголет устами пророков?

— Очевидно, что любые слова Библии, о которых говорится как о «слове Божием», рождены только в воображении разнообразных пророков.

— В воображении! Ты говоришь — в воображении? — Якоб в ужасе прикрыл рот ладонями, а Франку попытался скрыть усмешку.

Бенто понимал, что каждое слетающее с его губ слово разит Якоба, как гром, однако не мог сдержаться. Так радостно было сбросить наконец кандалы молчания и выразить вслух все те мысли — плоды одиноких размышлений, которыми он лишь изредка делился с раввинами в самой туманной форме! Ему вспомнилось предостережение ван ден Эндена — «саute, caute!» — но на сей раз он проигнорировал здравый смысл и ринулся вперед:

— Да, именно воображение, Якоб, и не ужасайся ты так: мы узнаем об этом из самих слов Торы, — Бенто краем глаза отметил ухмылку Франку и продолжил: — Вот, Якоб, прочти это вместе со мной, в главе 34 Второзакония, стих 10: И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицем к лицу. А теперь подумай, Якоб, что это значит. Ты, конечно, помнишь, Тора говорит нам, что даже Моисей не видал лика Бога, так?

Якоб кивнул:

— Да, Тора так говорит.

— Итак, Якоб, коль скоро он Бога не видел, это должно значить, что Моисей слышал истинный голос Бога, а ни один пророк, следующий за Моисеем, истинного голоса Его не слышал.

Якоб промолчал.

— Объясни мне, — проговорил Франку, который ловил каждое слово Бенто, — если никто из других пророков не слышал голоса Божьего, тогда что же является источником пророчеств?

Радуясь тому, что Франку наконец принял участие в разговоре, Бенто с готовностью ответил:

— Я полагаю, что пророки были людьми, наделенными необыкновенно живым воображением, но не обязательно обладали развитым здравомыслием.

— Значит, Бенто, — проговорил Франку, — ты считаешь, что чудесные пророчества — это всего лишь воображаемые представления пророков?

— Именно так.

Франку пробормотал:

— Кажется, будто на свете нет ничего сверхъестественного. Тебя послушать, так все имеет свое объяснение.

— Именно так я и считаю. Всё — и я имею в виду, действительно всё — имеет естественные причины.

— По мне, — промолвил Якоб, который во все глаза смотрел на Бенто, пока тот рассуждал о пророках, — так есть вещи, известные лишь Богу, вещи, имеющие причиной одну только Божью волю.

— Я верю, что чем больше мы будем в состоянии узнать, тем меньше будет такого, что известно одному лишь Богу. Иными словами, чем обширнее наше невежество, тем большее мы приписываем Богу.

— Да как ты смеешь…

— Якоб, — перебил его Бенто, — давай-ка вспомним, почему мы трое встретились. Вы пришли ко мне, потому что Франку был в беде, у него случился духовный кризис, и ему требовалась помощь. Я не звал вас — на самом деле я советовал вам обратиться к рабби, а не говорить со мной. Ты возразил: мол, вам сказали, что рабби сделает Франку только хуже. Помнишь?

— Да, верно, — подтвердил Якоб.

— Тогда какой нам обоим смысл и дальше вдаваться в такую дискуссию? Наоборот, есть только один истинный вопрос, — Бенто повернулся к Франку, — скажи мне, сумел ли я тебе помочь? Помогло ли тебе что-нибудь из сказанного мною?

— Все, что ты говоришь, несет мне утешение, — ответил Франку. — Ты помогаешь мне сохранить здравый рассудок. Я уж совсем было отчаялся, и твое ясное мышление, то, как ты не принимаешь ничего на веру, основываясь на авторитете, — это… я ничего подобного прежде не слышал! Я вижу, что Якоб в гневе, и прошу за него прощения, но что до меня самого… да, ты помог мне.

— В таком случае, — сказал Якоб, внезапно поднимаясь на ноги, — мы добились того, ради чего пришли, и наши дела здесь завершены!

Франку, похоже, оторопел и остался сидеть, но Якоб ухватил его за плечо, заставил встать и повел к двери.

— Спасибо тебе, Бенто, — проговорил Франку, стоя на пороге. — Пожалуйста, скажи мне, можно ли будет еще с тобой встретиться?

— Я всегда рад разумной дискуссии. Просто приходите в мою лавку. Но, — и последняя фраза Бенто была предназначена Якобу, — такой дискуссии, которая исключает здравый смысл, я не приветствую.

* * *

Как только дом Бенто скрылся из виду, Якоб широко ухмыльнулся, обнял Франку и крепко сжал его плечо:

— Теперь у нас есть все, что нам нужно! Мы отлично поработали. Ты прекрасно сыграл свою роль, на мой вкус — даже слишком хорошо, — но я не собираюсь это обсуждать, потому что мы еще не завершили то, что нам надо сделать. Смотри-ка, что мы добыли. Евреи — не богоизбранный народ; они ничем не отличаются от других народов. Бог не испытывает к нам никаких чувств. Пророки лишь воображали свои пророчества. Святые писания — не святые, они целиком и полностью суть творения человеческих рук и представлений. Слово Божие и воля Божия — вещи несуществующие. Книга Бытия и остальная Тора — это басни или метафоры. Раввины, даже величайшие из них, не обладают особым знанием, а действуют лишь в собственных интересах…