Московские истории - Нильс Хаген

В датском сегменте Всемирной сети все еще веселее – настоящая Страна чудес Кэрролла. Пользователи обсуждают выложенные неделю назад фотографии некой Никиты Клэструп, юной руководительницы местного отделения датской партии «Молодые консерваторы». Никита снялась в платье, про которое Арита сказала: «У нее нижнее декольте».

Не в бровь, а в глаз: лидерша «Молодых консерваторов» облачена в платье с вырезом под грудями. Смотрится… м-м-м… не очень консервативно. Хотя, думаю, в свое время и обычное декольте выглядело чудовищно неприличным, а раздельный купальник произвел в обществе фурор не меньший, чем изобретение пороха.

Нет, все же надо попробовать лечь. Давай, Нильс, докажи себе, что ты – хозяин своей нервной системы, что не она управляет тобой, а наоборот. В племенах аборигенов Северной Америки мальчиков с детства приучали контролировать эмоции. В пять лет им мазали головы медом и ставили возле гнезда диких пчел. Каждый испытуемый держал в руках по берестяной миске, полной воды. Если мальчик начинал дергаться и расплескивал воду, ему в этот день не давали еды. У индейцев вообще было принято демонстрировать полное пренебрежение к опасности и отсутствие страха смерти. Во многом именно поэтому они и проиграли войну за свою землю белым. Бросаться в самоубийственные конные атаки на ружейные залпы и картечницы Гатлинга – плохой способ выиграть битву.

В детстве я очень увлекался индейской темой. Моим кумиром был Великий сахем шауни Текумсе. Я вижу его как наяву – с гордым профилем, в красном английском мундире с золотыми эполетами. Текумсе первым понял, какую опасность представляют те белые, что называют себя американцами, и воевал на стороне англичан. Он смотрит на меня пронзительными глазами, в которых живут ярость и боль, и вдруг начинает напевать голосом Джэйд Юэн из Sugababes:

Round, round baby, round, round!

Spinning out on me,

I don’t need no man.

Got my kicks for free!

We’ll ride stir fried,

Оn the beat down low

I don’t need no body but my honey’s,

When I go round, round baby, round, round,

Spinning out on me.

I don’t need no man

Got my kicks for free!

Free! Free! Free! Free![4]

Я успел подумать: «Что за чертовщина?! – и тут мозг пронзила быстрая и яркая, как комета, мысль: – Это же будильник! Утро! Семь часов! Пора, Нильс, пора!»

Песня «Round! Round!» стояла у меня на смартфоне в качестве сигнала побудки. Я открыл глаза. В комнате полумрак.

If you hate me,

I will show you,

How to break me

Into something new[5]! —

надрывался на тумбочке смартфон. Утро. Почему я сплю на диване в кухне? Неужели мы вчера поссорились с Аритой и…

И тут все события вчерашнего вечера и ночи обрушились на меня, словно камнепад в горах. Я подскочил как ужаленный и поспешил в ванную. Спустя десять минут я уже пил кофе, морщась от того, что он обжигал мне язык, и просматривал новостные ленты, хотя все мысли мои были далеко – там, в клинике, где, как я надеялся, безмятежно спала Арита.

* * *

День и вправду выдался тяжелым и суетным. Москва вообще город, мало приспособленный для сосредоточенной жизни. Он очень… подвижный, я бы сказал. Дерганый какой-то. Все торопятся, спешат, бегут куда-то, едут, звонят, договариваются о встречах, на которые непременно опаздывают. Толпы народу на улицах и в метро, толпы машин на дорогах. Новый Вавилон, сердце евразийского мира. Только официально пятнадцать миллионов населения, а с приезжими и нелегалами – все двадцать.

В сером небе качаются провода и кружат вороны. Я хотел бы иметь вертолет, чтобы перемещаться по Москве без проблем. Может быть, когда-нибудь я его и куплю, а пока приходится ездить на такси и метро. Собственный автомобиль я обычно оставляю на парковке возле дома. Это вынужденный шаг – если застрянешь в пробке, опоздаешь стопроцентно, как говорят русские. А так всегда можно бросить такси, на котором ехал, и спуститься в метро.

Встречи, переговоры, заседания, потом долгожданная поездка к Арите. Она встретила меня улыбкой и сказала странно умиротворенным голосом:

– Все хорошо, Ни. Мне гораздо лучше. Результаты анализов будут завтра утром. Мне уже сделали укол, и тонус прошел. Ты привез компот из ананасов, как я просила?

В списке, продиктованном Аритой, было все: сменная ночная рубашка, крем для лица, зарядка для планшета, бананы, гранатовый сок, ватные палочки, – но не было ананасового компота. Пролепетав:

– Я буквально на минуточку, дорогая, – я метнулся в ближайший супермаркет.

Естественно, там искомого компота не оказалось. Пришлось бежать в другой, потом в третий. В общем, компот я нашел. Арита задумчиво покачала в руках банку, глядя с прищуром куда-то поверх меня – такой взгляд я замечал у многих беременных. При этом она улыбалась странной полуулыбкой Джоконды.

– Морковный сок… – прошептала Арита. – Холодный морковный сок… – и я снова побежал в магазин. Отказать хомо беременнусу может только дьявол.

Клинику я покинул около трех и помчался в центр, где меня ждал Ральф Аткинс, топ-менеджер «Сити-банка». Он привез для меня важные бумаги из Копенгагена. На встречу я опоздал, но Ральф меня дождался.

– Ты становишься русским, Нильс, – сказал он и похлопал меня по плечу.

– Иди к черту, – ответил я, а сам подумал, что в этом городе каждый рано или поздно становится русским – так уж он устроен. Да, это так: Москва – огромная фабрика по превращению людей в русских. Любых людей. Даже африканцев или монголов.

Около четырех часов я сам себе напоминал дерево на сильном ветру – меня покачивало от усталости, и казалось, что время от времени слышится тихий треск ветвей, а точнее, суставов, не способных уже удерживать мое тело в вертикальном положении. Нужно было срочно подкрепиться. Услужливый смартфон быстро обнаружил, что буквально в двух шагах, на Тверской улице, располагается кофейня «Мокко». Сайт пообещал мне «уютную атмосферу, сорок сортов кофе со всего мира, домашнюю выпечку». Я решил, что это именно то, что нужно.

Пахло в кофейне одуряющее вкусно – кофе, корицей, ванилью, свежей выпечкой. Я страшно люблю всякие сладкие булочки, круассаны, кексы, пирожки, кридкакки[6], штрудели, винерброды[7]и прочие вкусности. Люблю, но никогда никому в этом не признаюсь. Это странно, но когда я голоден, то предпочту куску мяса ароматную булочку с джемом. Ну что поделать, у каждого человека есть свои маленькие слабости.