Аня из Авонлеи - Люси Мод Монтгомери

В один из ноябрьских дней, шагая домой из школы по Березовой Дорожке, Аня заново пришла к убеждению, что жизнь — совершенно чудесная вещь. Это был хороший день: все шло замечательно в ее маленьком королевстве. Аристократическое имя Сен-Клэр не стало поводом ни для одной драки. У Прилли Роджерсон болел зуб и так распухла щека, что она даже не делала попыток кокетничать с сидевшими поблизости мальчиками. С Барбарой Шоу случилось всего лишь одно несчастье: она разлила на пол ковш воды. А Энтони Пая в этот день вообще не было в школе.

— Какой чудесный этот ноябрь, — сказала Аня, которая так никогда и не избавилась от детской привычки разговаривать с собой вслух. — Обычно ноябрь неприятный месяц, как будто год неожиданно обнаружил, что стареет и не остается ничего другого, кроме как плакать и раздражаться из-за этого. Но нынешний год стареет как-то изысканно, совсем как величавая старая дама, которая знает, что может быть очаровательной даже с морщинами и седыми волосами. Какие были прелестные дни и восхитительные сумерки! Последние две недели прошли так мирно, и даже Дэви вел себя почти хорошо. Я нахожу, что он значительно изменился к лучшему. Какой тихий лес сегодня — ни звука, только приглушенный гул ветра, перебирающего верхушки деревьев, словно прибой рокочет на далеком морском берегу. Милый мой лес! Прекрасные мои деревья! Я люблю каждое из вас как друга.

Аня умолкла на мгновение, чтобы обнять стройную молодую березку и поцеловать ее молочно-белый ствол. Диана, неожиданно появившаяся на повороте дорожки, увидела это и засмеялась.

— Ах, Аня, ты только притворяешься, что выросла. Я думаю, что наедине с собой ты все та же маленькая девочка, какой была всегда.

— Конечно, ведь нельзя так сразу избавиться от привычки быть маленькой девочкой, — сказала Аня весело. — Ты же знаешь, что я была маленькой целых четырнадцать лет, а взрослая — лишь неполных три года. Но я уверена, что в лесу всегда буду чувствовать себя ребенком. Эти прогулки по лесу после занятий в школе и полчаса перед тем, как заснуть, — единственное время, когда я могу помечтать. Я так занята: работа, учеба, заботы о близнецах… Днем у меня совсем нет времени, чтобы мечтать. Но ты и не догадываешься, какие чудесные приключения ожидают меня каждый вечер, когда я ложусь в постель в своей комнатке в восточном мезонине. Я всегда воображаю себя кем-нибудь выдающимся, заслуженным, знаменитым: я — или примадонна, или медсестра Красного Креста, или королева. Вчера вечером я была королевой. Как это замечательно вообразить, что ты — королева! Можно вкусить все прелести этого положения, не подвергая себя связанным с ним неудобствам. И можно перестать быть королевой, как только захочешь, что невозможно в реальной жизни. Но здесь, в лесу, я люблю воображать совсем другое: я — дриада, живущая в старой сосне, или крошечный эльф, прячущийся под побуревшим листом. Эта белая береза, которую я поцеловала, — моя сестра, и единственная разница между нами в том, что она — дерево, а я — девушка, но это совсем несущественное различие… А куда ты идешь, Диана?

— К Диксонам. Я обещала Альберте помочь раскроить новое платье. Может быть, ты зайдешь за мной к ним вечером и мы прогуляемся до дома вместе?

— Я могу зайти… ведь Фред Райт уехал в город, — сказала Аня с, пожалуй, слишком невинной миной.

Диана покраснела, тряхнула головой и зашагала дальше. Впрочем, она не выглядела обиженной.

Несмотря на твердое намерение выполнить обещание, данное Диане, Аня не зашла к Диксонам в тот вечер. Когда она добралась до Зеленых Мезонинов, положение дел оказалось таково, что все мысли, кроме одной, вылетели у нее из головы. Во дворе ее встретила Марилла с безумными глазами.

— Аня, Дора исчезла!

— Дора! Исчезла! — Аня взглянула на Дэви, который раскачивался на калитке, и заметила лукавый блеск в его глазах. — Дэви, ты не знаешь, где она?