Лавандовая лента - Хизер Берч

Эдриэнн и Уилл вышли на улицу. Уже стемнело. Два огромных дерева, покрытые мхом, стояли по краям переднего дворика. Высокие, усыпанные колючками деревья выстроились в ряд вдоль подъездной аллеи, охраняя крепость Брайантов.

– Здесь так красиво, – произнесла Эдриэнн.

Тропические кусты и горшки с яркими цветами окружали их, пока они шли к качелям. Тысячи сверчков пели свои серенады.

– Мне очень жаль, что ваш брак распался.

Ну вот. Им вовсе незачем было снова возвращаться к этой теме. Эдриэнн напряглась.

Уилл переплел пальцы рук.

– На работе я постоянно сталкиваюсь с подобным, и это просто ужасно.

Легкий бриз шевелил гигантские листья пальм, которые что-то шептали ночному небу.

– Спасибо. Вы сталкиваетесь с этим на работе в банке?

– Я исполнительный директор банка и заведую кредитами.

– А-аа, – протянула Эдриэнн, пытаясь уловить связь между кредитами и разводами.

Он, похоже, понял ее недоумение.

– Я управляю счетами многих предприятий. Люди, желающие развестись и владеющие общим бизнесом, редко хотят продолжать работать вместе.

– Я полагаю, по этой причине продается большое количество предприятий.

– Не так уж много. Чаще один из владельцев просто выкупает долю второго. И здесь в дело вступаю я. Новые кредиты, новая бумажная работа. – Указательным пальцем он отскреб кусок краски от подлокотника качелей. – Поверьте мне, я просидел немало времени на переговорах, где ключевую роль играют «он сказал» и «она сказала». Оба больше заняты тем, чтобы обвинять друг друга, чем попытками разобраться со своими доходами и вложениями.

Она нахмурилась.

– Когда разводишься, проблема доходов – наименьшая из всех неприятностей.

– В то время как этот вопрос должен стоять первым на повестке.

Эдриэнн уставилась на него. Ты не можешь так тупить. Это бесчеловечно.

– Когда весь мир рушится, о деньгах не думаешь.

– Я знаю, и в этом вся проблема. Я хочу сказать, что развод и без того переворачивает всю вашу жизнь. И я полагал, что люди захотят защитить хотя бы ту стабильность, которая у них есть.

– Вау. Стабильность, должно быть, очень важна для вас.

Он повернулся к ней.

– А разве для вас она не важна?

Ее щеки покраснели.

– О да. Без сомнения. Именно поэтому я купила дом, толком не рассмотрев, в городе, где я никогда не бывала, намереваясь восстановить то, что многие просто предпочли бы снести. О да, я руками и ногами за стабильность.

Ее слова, полные боли, повисли в воздухе.

Уилл несколько секунд сидел молча, медленно и методично сплетая и расплетая пальцы.

– Простите, Эдриэнн. Это не кажется стабильным.

Она невесело рассмеялась.

– Ну что ж, мы выяснили, что я помешана на стабильности, а вы – на сострадании.

Она увидела, как он сдвинул брови, а потом в его глазах отразилось понимание. Как мог человек, которому давно не пятнадцать, искренне не понимать, что любовь творит с сердцем? Или с умом?

И как раз в этот момент на веранду вышел Уильям-старший. Он, должно быть, почувствовал напряжение, висевшее в воздухе, потому что поставил три тарелки с пирогом на столик и стал переводить вопросительный взгляд с Эдриэнн на Уилла.

Металлические стулья проскрипели по деревянному полу, когда их вытаскивали из-под столика. Эдриэнн первой нарушила молчание:

– Этот пирог на вид восхитителен, Уильям.

Она положила в рот кусочек пирога с черной смородиной, и терпкая сладость отвлекла ее от недовольных мыслей об Уилле.

– Я совершенствовал этот пирог двенадцать лет, – сказал Уильям, высоко поднимая голову.

– Признайся, Попс, это же бабушкин рецепт, – возразил Уилл с легкой насмешкой и укором. – Ты не изменил в нем ничего.

– Это неправда, – заверил Попс. – Иногда я сначала кладу соль, а иногда – пекарский порошок.

Эдриэнн рассмеялась. Нужно было отдать должное Уиллу – каким бы он ни был невыносимым, он обожал своего деда.

– И он всегда одинаков на вкус, – напомнил Уилл.

Теперь, когда Попс присоединился к ним, напряжение рассеялось.

– Уильям, я должна кое в чем признаться.

Оба мужчины оторвались от своих тарелок и внимательно посмотрели на нее.

Эдриэнн нервно вертела в руках клетчатую салфетку.

– Я не была уверена, что найду вас. Или смогу поговорить с вами.

Она бросила быстрый взгляд на Уилла, который приподнял брови.

– Я хочу сказать, что не взяла с собой эти письма.

И я не собиралась оставлять их Уиллу, мысленно добавила она. Даже если бы он признался, что он ваш внук.

Светло-голубые глаза Уильяма улыбнулись ей.

– Ничего страшного. Вы можете привезти их в другой раз.

Эдриэнн искоса взглянула на Уилла, но он был совершенно невозмутим.

Уильям откусил еще кусочек.

– Если только вас не затруднит.

– Нет, я с удовольствием приеду.

Может быть, во время рабочего дня, когда вашего несносного внука не будет дома.

Она встретилась взглядом с Уиллом, надеясь, что он не смог прочитать ее мысли. Но Эдриэнн не заметила на его лице презрения, как ожидала. Казалось, он был рад, что окончательно не запугал ее.

– Вам действительно доставило удовольствие читать эти письма, да? – В уголках светло-голубых глаз Попса собрались морщинки.

– Да, – прошептала Эдриэнн.

– Тогда сделайте мне одолжение.

Попс положил локти на стол, держа вилку над своим десертом.

– Все, что попросите.

– Сделайте себе копии этих писем, прежде чем привезете их мне.

Она опустила глаза.

– Вы уверены? Я хочу сказать, они… такие личные.

– Я сочту за честь разделить их с вами, Эдриэнн. Любовь не всегда ведет нас по той дороге, по которой мы надеялись идти, но это не означает, что жить не стоит. И это не означает, что любовь не прекрасна. – Он потер пальцами опухшие суставы, и его взгляд стал таким напряженным, что она испугалась, как бы не расплакаться. – Вы меня поняли?

Это не означает, что жить не стоит. О да, она поняла его. Но жить невыносимо трудно. Она не уверена, что справится. Эдриэнн выдохнула и посмотрела в сторону, туда, где простиралась дорога, которая привела ее сюда. Дорога, по которой позже она поедет домой. Она стала такой знакомой, каждый поворот, каждая выбоина.