Понаехавшая - Наринэ Абгарян

Наталья отсоединилась и тут же набрала «Интурист». Понаехавшая была как раз по уши в работе, когда зазвонил телефон. Перед окошком змеилась длиннющая очередь из представителей финно-угорских племен, которая со скандалом требовала незамедлительного чейнджа — нужно было срочно заселиться в номера, чтобы потом с финно-угорским размахом отдохнуть от сухого закона, царившего в их европах.

— У него что, совсем денег нет? — возопила Наталья, как только Понаехавшая подняла трубку.

— У кого это у него? Наталья, у меня времени в обрез, тут народу море!

— Включи громкую связь, мне срочно. Пожалуйста!

— Ладно.

Понаехавшая включила громкую связь и с улыбкой обратилась к очередному финну с всклокоченными усами вполлица:

— Mister, would you be so kind…[10]

— Miss! — возмутился в окошко усатый финн.

— Ооооо, — заклокотала Понаехавшая, а про себя язвительно подумала — вот ведь до чего людей феминизм доводит! Нет чтобы усы сбрить. Ну или на худой конец замаскировать бородой!

— Слушай, — меж тем надрывалась Наталья, — у этого Вашварака что, совсем денег нет?

— У какого Вашварака? У Вагаршака?

— Ага, у него. Он пригласил меня на «кусок хлеба»! — У Натальи от негодования задрожал голос. — Это как понимать?

— Ну что ты. «Съесть кусок хлеба» — это всего-навсего идиома!

— Сама ты идиотка!

— Наталья!!! Идиома, а не идиотка!

— Хорошо, идиома. Чего обзываешься-то?!

Понаехавшая отсчитала деньги, положила в лоточек, наклонилась к телефону и заорала в мигающую кнопку громкой связи:

— Да не обзываюсь я! Это термин такой, понимаешь, тер-мин!

— Miss? — трогательно постучался кончиками пальцев в окошко очередной клиент.

— Just a moment, — вымученно улыбнулась Понаехавшая и ткнула пальцем в телефонный аппарат, мол, разговор очень важный.

Финн понимающе кивнул, обернулся к очереди и сказал что-то на своем финском, весело посмеиваясь, а заодно сделал жест рукой, в смысле — трубку не подняла, несчастная руссиш фантастиш, в аппарат надрывается.

— Га-га-гаааа, — беспардонно загоготала очередь.

Понаехавшая взбеленилась. Некоторые туристы имели весьма обидную привычку — заглядывали в окошко обменника и откровенно смеялись над неутешительной постсоветской обстановкой. В целом девочки к такому поведению приезжих относились индифферентно, но иногда беспардонность заезжих туристов зашкаливала, и тогда то одна, то другая кассирша срывалась.

Сегодня был день Понаехавшей. Она ринулась к двери, загрохотала многочисленными замками, выскочила из обменника и, выхватив пламенеющим взором из толпы притихших финнов переводчицу Аню, гаркнула что есть мочи:

— Объясни этим дикарям, что у нас давно уже существует громкая связь и можно спокойно переговариваться по телефону, не поднимая трубки.

— Ты бы хоть этой позорной связкой амбарных ключей не трясла, чудо в перьях, — вздохнула Аня, но собралась и чеканным советским голосом перевела финнам гневную речь Понаехавшей.

— Андестанд? — дыхнула огнем на очередь Понаехавшая.

— Андестанд! — вытянулись в струнку финны.

— То-то! — хмыкнула наша героиня, торжественно вставила ключ в замок и минут десять под заинтригованные взгляды интуристов врывалась в обменник, гремя всевозможными ключами, скрипя ржавыми винтиками и шпунтиками, наваливаясь элегантно, когда плечом, а когда коленом, на железную дверь.

— Ты где? — прорвался сквозь скрежет испуганный вопль Натальи. Понаехавшей впервые в жизни остро захотелось ответить в рифму, матом. Но она героически сдержалась. Нечего ударять в грязь лицом перед иностранцами, особенно когда у тебя за плечами великая родина Советский Союз, и ты в ответе за то, что в ней родилась.

Совет: не стоит пугаться приглашения на «кусок хлеба».

«Кусок хлеба» — это ужин, чаще всего в национальном ресторане, с обязательным шашлыком, вином, сыром, зеленью, бастурмой, суджухом, мацуном и лавашем. С изжогой на ночь и похмельем с утра. Такие вот прозаичные дела.

Финал истории «куском хлеба»

Убедившись, что «кусок хлеба» не подразумевает под собой ничего оскорбительного, Наталья согласилась на свидание. Но, как всякая уважающая себя девушка, несколько дней вертела хвостом — не говорила «да», но и не говорила «нет», строила из себя недотрогу и томно вздыхала в трубку. Вагаршак на каждый ее томный вздох покрывался благоговейной испариной и выдавал подстрочником диковинные обороты речи. Наталья исправно пугалась и обрывала телефон Понаехавшей с требованиями безотлагательно расшифровать смысл Вагаршаковых прямо-таки выражений.

— Ты понимаешь, что словами «я грязь под пяткой твоей» или «помою твои ноги и выпью воду» в России можно если не напугать, то сильно озадачить человека? — втолковывала троюродному кузену крестного сына тети Светы Понаехавшая.

— Мамино солнышко, больше так не буду! — заверял Вагаршак.

— Ты опять за свое? Это что за выражение такое — «мамино солнышко»?

— Но у нас ведь принято так клясться!

— Так это у нас!

— А можно хотя бы говорить «мамой клянусь»? — не сдавался Вагаршак.

— Можно, — вздыхала Понаехавшая. Она понимала — если убрать из речи Вагаршака все идиоматичные выражения, то ничего, кроме междометий и набивших оскомину рекламных слоганов типа «Хопер-инвест — отличная компания от других», не останется.

Через неделю произошла церемония поедания «куска хлеба». Наталья была сражена наповал галантностью своего кавалера, который виртуозно заворачивал в лаваш овечий сыр с зеленью и бастурмой и сыпал стихами, как комплиментами.

— Над долинами и взгорьем гордо реет буревестник, черной молнии подобный, то как зверь она завоет, то заплачет как дитя, — декламировал Вагаршак, подкладывая своей музе сочные куски шашлыка.

— Вон сколько правильных русских слов знает! — тихо радовалась муза, запивая мясо терпким вином «Арени».

Скоро между ними завязался роман со всеми вытекающими — ночными прогулками по спящему городу на зеленой Вагаршаковой «копейке», ссорами на кухне: «ты не умеешь готовить толма» — «можно подумать, ты умеешь» — «женщина, что с тебя взять, волос длинный, ум короткий» — «а у тебя ни волос, ни ума», ну и тэдэ.

Дело определенно двигалось к свадьбе — Наталья научилась без тяжелых для пищевода повреждений поглощать обильно перченные блюда, Вагаршак — относительно правильно выговаривать имена Натальиных родителей: Валирья Тымофевна и Канстанстин Дмитрович. Валерия Тимофеевна и Константин Дмитриевич проявили чудеса артикуляции и научились произносить «Вагаршак Аршалуйсович» без мучительных вспомогательных телодвижений.