Наука о небесных кренделях - Елена Колина

…Где будет наша интеллигентная свадьба, скромная, но очаровательная?

Если бы можно было обсудить это всем вместе! Мы годами обсуждали все вместе: куда поехать отдыхать, где детям учиться, дома или за границей, делать ремонт или можно еще пожить так; и еще у нас был обычай праздновать ВСЕ: новый сериал Ильи, премьеру у Додина (к каждой премьере Ирка-хомяк придумывает новое меню в буфете), выход моей новой книги, начало ремонта в новой недвижимости Никиты и Алены, окончание ремонта в новой недвижимости… если бы мы могли обсудить, где будет наша интеллигентная свадьба, все вместе!.. Но мы не можем. Мои прекрасные друзья в ссоре между собой.

Нет ничего более болезненного, чем ссора старых друзей. Я не вынесла бы этой боли и дня. Попросила бы прощения, и все, – даже если не виновата.

У меня есть дни для дружбы с Никитой – Аленой и Иркой-хомяком – Ильей. И знаете, что происходит: Алена нарочито безразлично, как будто это просто светская беседа, спрашивает невпопад посреди разговора: «Ну, а как там твоя Ирка?», Ирка-хомяк никогда не спрашивает напрямую, но окольными путями все время выводит разговор на Алену, и в глазах у нее такой странный блеск, и она как будто оглядывается, не стоит ли Алена за моей спиной. А я чувствую себя как хромая табуретка, под ножку которой подложили бумажку… и она все время валится набок, то на один бок, то на другой.

Мужчины, конечно, более сдержанны в проявлении чувств. Илья говорит мне: «Как ты можешь дружить с этим орангутангом?! С этим коррупционером, жуликом и вором!» Никита говорит об Илье «эта двуликая лиса», при этом угрожающе сопит. Никита имеет в виду, что Илья – двуликий Янус или двуличная лиса: с одной стороны, он публичный интеллектуал, рассуждает о культуре, о настоящем кино, о пошлости сериалов для домохозяек, а с другой стороны, сам снимает эти сериалы. Под другой фамилией.

Никита говорит «эта семья оборотней». Не в том, конечно, смысле, что Илья с Иркой – вурдалаки или вампиры, а что они семья вымышленных существ: Ирка – буфетчица, притворяющаяся актрисой, Илья – публичный интеллектуал, он же тайный сценарист стрелялок.

Конечно, наша компания с социологической точки зрения очень противоречивая. Никита – грузный, с тяжелым взглядом, всегда в костюме – белой рубашке – галстуке, с лицом человека, умеющего получать удовольствие от жизни (еды, пития, рыбалки, охоты, копания грядок), – «чиновник федерального уровня» или «чиновник достаточно высокого ранга», как пишут о нем в газетах, зампред не помню чего. Патриот, государственник, сторонник президента, существующего режима и прочего порядка. Считает, что власть всегда права, существующий порядок лучше, чем протест, традиционная семья лучше, чем нетрадиционная сексуальная ориентация, цензура лучше, чем ругаться матом. Илья – худощавый, сутуловатый, в модных проволочных очках, всегда в свитере грубой вязки, с лицом человека, ежеминутно страдающего от жизни, – представитель либеральной интеллигенции, задыхается в атмосфере лжи и глупости власти, ему невыносимо ВСЕ, включая запрещение публичного использования четырех основополагающих матерных слов.

Никита считает, что все советское было лучше: комплекс ГТО, моя милиция меня бережет. Илья говорит: «Никита, тебя недосбросили с корабля современности». То есть говорил, пока все еще дружили. Никита отвечал: «Сам лети отсюда вверх тормашками». Не знал, что это отсылка к известной цитате.

В быту они тоже очень разные и такие типичные, как будто я их придумала. Илья любит меню кафе «Жан-Жак», Никита любит «жаренку» (это жареная картошка с грибами). Никита, выпив, орет «Вы-ха-а-ди-ила на берег Катюша», Илья всегда только что с концерта классической музыки или из оперы и говорит «легато», «стаккато», «крещендо». Илья знает наизусть все сонеты Джона Донна, Никита одно стихотворение Есенина.

Илья считает, что Никита – часть системы, разрушающей страну, Никита считает, что это Илья вместе со всей либеральной интеллигенцией разрушает страну. А я считаю, что дело вовсе не в приверженности какой-то идее, а в структуре личности: Никита, бывший командир звездочки, председатель пионерского отряда, комсорг, – всегда у власти, а Илья – всегда в оппозиции. Когда Илья стонет «эта подлая власть…», Никита – а он и есть эта подлая власть – делает вид, что не слышит. (Бедный Никита, представляю, как невыносимо жить, если не можешь сказать: «Какой кошмар творится в этой стране!..») Но мы же дружили, годами сидели за одним столом!

Нет ничего болезненней, чем ссора старых друзей, к тому же это очень неудобно, – вместо того чтобы собраться всем вместе и принять решение, где будет Муркина интеллигентная свадьба, скромная, но очаровательная, приходится ходить от одного к другому со словами «Алена считает…», «А Ирка сказала…».

За три дня я обсуждала Муркину свадьбу не припомню сколько раз, сто тысяч раз…

С Аленой.

– Я знаю один новый модный ресторан, о-очень модный, зал человек на восемьдесят, тебе больше и не нужно, – сказала Алена и завистливо добавила: – У некоторых людей на удивление нет родственников…