Фронтмен - Владимир Ераносян

Очередное утро, когда я снова проснулся в гордом одиночестве, не сулило мне ничего, кроме головной боли. В планах было отправиться на бесперспективное собеседование к одному старому знакомому, сирийскому арабу-ресторатору, у которого в начале своей промоутерской каръеры я трудился в качестве арт-директора. Бесперспективной эта затея выглядела в моих глазах не потому, что он не взял бы меня на работу. Как раз наоборот, он меня звал. Но платил бы он за мою работу сущие гроши в сравнении с тем, сколько стоит реально эффективный креатив. Если вы думаете, господа, что вы нам платите, то считайте, что мы у вас работаем…

Однако же, мне нужно было место, где удалось бы спокойно пересидеть и собраться с мыслями, попивая арабский чай с корицей вприкуску с тростниковым сахаром. Я склонялся к «Сухаревке» на Проспекте Мира, хоть и знал, что «терпеть» меня там будут только до окончания «новогодних елок». А потом мы с владельцами, как водится, останемся друзьями. Главным аргументом в пользу «пивняка» было то, что в тамошнем меню появились вкусные голубцы, а в «Паризьене», что входил в холдинг, я облизывал пальчики, вкушая пикантный салат от французского повара Кристиана Маурино. При этом я не пух с голоду. У меня уже были сбережения. К тому же, «халтуры» — заказные вечеринки — приносили львиную долю моих доходов даже в период работы в казино. А главное, мне было, где жить… А может, само Провидение уберегло меня от дальнейшей работы в подпольном казино, функционирующем в легальном режиме с помощью всевозможных лазеек в законах. Никак не мог привыкнуть называть игровые аппараты лотерейными машинами, а рулетку — колесом удачи… И почему-то все время думал, что в один прекрасный момент, например во время смены «караула», дяди спустятся с другой «крыши» с ордером от третьей. Ничто не вечно под черепичной кровлей…

Неожиданный звонок никак не повлиял на мой оптимистичный настрой. Я открыл дверь незваной гостье бальзаковского возраста с широкими скулами и миндалевидными бойницами для раскосых глаз. Ее монголоидная внешность смутно напомнила мне одного вероломного татарина, чей образ я запомнил еще со школьной программы по истории. То, что она оказалась лично для меня гораздо хуже нарисованного в книжке воина хана Батыя, я понял только после того, как она всучила мне копию подписанного мной и заверенного нотариусом договора купли-продажи на двухкомнатную квартиру, мою квартиру.

— Я адвокат Московской коллегии. — представилась дама. Она протянула мне свою визитку вкупе с пакетом каких-то бумаг. На одном из бланков с водяными знаками я разглядел собственную, не шибко каллиграфическую закорючку… — Новый собственник этой квартиры больше не в состоянии терпеть сознательное затягивание с вашей стороны процесса вывоза личных вещей и мебели, он настаивает на немедленном освобождении жилплощади. Просим вас принять во внимание это воистину законное желание моего клиента. Указанный в договоре крайний срок вашего выселения истек ровно десять дней назад. А сегодня истекает крайняя дата постановления исполнительного листа. Новый хозяин в последний раз предлагает вам признать его имущественные права в добровольном порядке, без привлечения участкового милиционера и судебных приставов. В противном случае по истечению сегодняшних суток мы произведем опись вашего скарба в присутствии понятых, загрузим вещи на наш транспорт и выгрузим на охраняемой территории конфиската Московской таможни. Это мы сделаем из сострадания к вам с учетом давнего партнерства с таможенным терминалом. Напоминаю, там почасовая оплата. Неявка владельца в течение месяца гарантирует выставление ваших пожитков на открытый аукцион.

Я хотел выпроводить ее без разговоров, но не сдержался, заявив, что хранить на своей карманной таможне Гараев может контрафактные DVD-диски из Китая и порно собственного производства, которое усладит вкусы самых искушенных вуайеристов, и что подпись, добытую мошенническим путем, я опротестую в суде, даже если эксперты - каллиграфисты докажут, что она моя.

Она пожелала мне удачи от имени адвокатов Вадима Гараева и сообщила, что суд уже состоялся одиннадцать дней назад, и я его проиграл:

— Заверенная копия решения суда прилагается к переданному вам списку документов. Там же копия исполнительного листа для Федеральной службы судебных приставов.

— И каким же числом датировано решение вашего суда? — Я инстинктивно искал брешь в несокрушимой вражеской фаланге.

— Тринадцатым июня. — нагло врала мне в глаза мегера, — В суде все запротоколировано. Наши адвокаты и не такие дела выигрывали. Контора "Галкин и Фокс" на протяжении 15 лет обслуживает интересы господина Гараева. Ни одного проигранного дела в арбитражных судах и судах высшей инстанции. Мы специалисты по крупному рейдерству[6]и банкротствам. А такие пустяковые процессы, как ваш, мы заносим в категорию плевых.

— Есть сотни свидетелей, которые подтвердят, что в этот день я находился в казино и курировал проведение шоу-розыгрыша "роллс-ройса".

— Никто не собирается оспаривать ваше присутствие на шоу в незаконном казино. Не думаю, что в интересах его владельцев подтверждать или опровергать ваше алиби. К тому же, Вы были там ночью, а суд, возбудивший исполнительное производство, состоялся днем.

Я поборол в себе искушение, чтобы не послать куда подальше продажную адвокатшу, чья угроза не выглядела такой уж голословной, учитывая историю с моим якобы подаренным «мерседесом», моей потерянной работой и навсегда утраченной верой в девичью честность. Не взирая на то, что мэм-юристка продолжала строчить свои лживые сентенции словно швейная машинка «Зингер», я остановил ее не грубым пинком, а тихим голосом: