Без любви жить нельзя - Наталья Горбачева

В самом начале моего коммунального жития, когда с Анной Вячеславной мы еще близко не сошлись и не подружились, было дело, впала я в сильное уныние — от неустроенности жизни и полной бесперспективности моих творческих трудов. Договорами и не пахло. Годами писать «в стол» ради того, что когда-нибудь «оценят», — было не для меня. Всё давно сказано, что можно к этому добавить!.. Я бесцельно слонялась по комнатам, не в силах заняться самым обычным трудом — ни пыль протереть, ни книжку почитать, ни суп сварить… Подолгу глядела в окно, как в телевизор: там происходила какая-то жизнь, но ни ей до меня, ни мне до нее не было никакого дела. Говорить ни с кем не хотелось, потому что разговоры сводились к одним жалобам на жизнь. Многие мои знакомые молодые «творцы» находились в похожем состоянии. Казалось, ничто меня уже не обрадует и не утешит, так и состарюсь… Пошевеливалась в сознании мысль — завести себе живое существо. Хомячка, например. Они забавные: посадил в банку — дал макаронину, и смейся, как он заталкивает ее за щеки. Но хомяк живет на свете два-три года. Привыкнешь к нему, а он помрет. Опять стресс.

Я очень люблю котов — они всегда жили и у родителей, и у бабушек с дедушками. Но кота надо кормить, а я сама сижу на овсянке без масла… Так и продолжалось мое унылое житие.

В тот благословенный день на двери булочной я прочла объявление: «Срочно требуется дворник». Ну что ж — дворник так дворник! Для представителя советской творческой интеллигенции испытание метлой и веником — как боевое крещение. Собиралась я, наверное, неделю. И вот, одевшись пострашнее, я отправилась в ЖЭК. На углу дома, где находился этот самый ЖЭК, стоял мужичок с коробкой. Из коробки с воплями пытались вылезти маленькие котята, а он их заталкивал обратно. Котят было с десяток — разношерстных и разномастных. Хорошеньких, но худущих…

— Ну ты, брат, настоящий заводчик, — усмехнулась я.

— Возьми, а? — подмигнул мужичок.

— По подвалам, что ли, насобирал?

— Так точно. Начальница, — он кивнул в сторону ЖЭКа, — приказала.

— И куда? — насторожилась я.

— Куда-куда, не знаешь куда? Чикнуть. Да куда ж вы лезете!

— А на «птичку» отвезти нельзя?

— Там такого добра… Ну возьми хоть одного.

— Бедные котята. Я не могу, — не очень решительно ответила я.

— Возьми на почин. Часок постою и… — подмигнул мужичок. — И буду делать харакири.

Я от ужаса зажмурилась, развернулась и сделала шаг прочь от него. Мужичок за спиной рассмеялся:

— Этот точно твой! Глянь, прыгнул.

По моей спине на плечо вскарабкался котенок. Так и осталось тайной, сам ли котенок прыгнул или мужичок на меня его бросил. Котенок прижался к уху и замурлыкал.

— Надо ж, чертенок, как прыгнул. Бери, твой.

Котенок, правда, будто прилепился ко мне. Пока я раздумывала, бросать ли его обратно в коробку, мужичок сказал:

— Пойду, по подъездам раскидаю, — перешагнул через оградку — и только его и видели.

Я забыла, куда шла. Спрятала котенка за пазуху и побрела домой. По дороге зашла в «Домовую кухню» и купила ему с витрины последнюю мясную котлету — повезло, за этими котлетами очередь час стояла. Мне самой не досталось, да и не баловалась я такими деликатесами. Три дня котенок уплетал эту котлету, сваренную с овсянкой и пил молоко. Потом пришлось снова идти в Домовую кухню. Там сказали, что ни сегодня, ни завтра мясных котлет не будет. Только морковные и капустные. Побегала же я за этими котлетами. В те времена продукты в основном «доставали». В мясном магазине в открытой продаже лежали только суповые наборы из костей. Котенка ничего это не интересовало, после подвальной голодухи он лопал за обе щеки, а потом выделывал невероятные кульбиты. Я смеялась так, что Анна Вячеславна, стукнув в дверь, однажды заглянула ко мне в комнату и застала нас обоих на месте преступления. Я не говорила ей, что в квартире появился маленький палевый зверек, боялась, что не разрешит держать кота в коммунальной квартире.

— Что это у вас, крыса завелась? — серьезно спросила она.

— Какая крыса, Анна Вячеславна… Это, наоборот, кот.

— Дайте-ка глянуть…

Я сунула ей в руки хулигана, а котенок, понимая, видимо, что решается его судьба, аккуратно залез к ней на плечо, и прильнув к уху, замурлыкал — как было со мной.

— Вы его не кормите, — упрекнула Анна Вячеславна. — Худой какой.

— Не видели, какой он был, — оправдывалась я.

— Дорогой котик, я сейчас молока тебе принесу, — Анна Вячеславна зашаркала к себе.

Так котенок, единогласно названный Лёпа (ласковое от Леопольда), стал общим. Это событие и положило начало нашей с Анной Вячеславной дружбы. В квартире заметно повеселело. Вскоре мне предложили написать два сценария на «Научпопе» — на студии научно-популярных фильмов. Я не раздумывая согласилась. Один фильм назывался «Ультразвуковой дефектоскоп», другой — «Корпускулярно-волновой дуализм». В общем, надо было сильно напрячься, чтобы разобраться в теме. Волей-неволей от уныния я избавилась. И начало этому процессу, несомненно, положил маленький котенок. Господь знал, чем меня утешить.

Выросший в огромного котяру Лёпа в солнечную погоду целыми днями сидел в комнате соседки, любил греться на солнышке, которое во всей нашей квартире показывалось лишь в одном окне Анны Вячеславны. Кот с легкостью запрыгивал на форточку, а с нее спрыгивал в широкое пространство между старыми рамами, где нежился в теплых солнечных лучах. Полнейшую преданность моей особе он проявлял таким образом. Когда я возвращалась домой и еще только нажимала внизу кнопку седьмого этажа лифта, кот, слышащий какие-то мистические позывные, выскакивал из своего убежища и всегда встречал меня у двери. Анна Вячеславна с радостью спешила за ним к входной двери встречать меня. О своих «философских беседах» с котом моя одинокая соседка часто с юмором рассказывала на кухне, называя его не иначе как «мой дорогой котик». Лёпа имел ярко выраженный любвеобильный характер. Гости вызывали в нем положительные эмоции. К знакомым и любимым людям он запрыгивал на спину, к тем, кто, по его мнению, обижал меня, — никогда. С этим котом я написала первые мои книги — развалившись, он часами лежал на столе, за которым я печатала… На улицу Лёпа не бегал и квартиру не метил. В общем, другого кота на этом ответственном месте представить было невозможно.