Собиратели ракушек - Розамунда Пилчер

Некоторое время она стояла неподвижно, погруженная в свои мысли. Но тут в кухне раздался громкий телефонный звонок. Она вздрогнула и вернулась к реальной действительности. Выдвинула ящик, вынула из него небольшой острый нож. Когда в кухню влетела Антония, Пенелопа уже спокойно чистила картошку.

— Извините, что мы так долго разговаривали, Данус сказал, что он непременно оплатит телефонный разговор. Счет, вероятно, будет на несколько фунтов.

Антония сидела на столе, болтая ногами. Она улыбалась и удовлетворенно жмурилась, как маленькая кошечка.

— Он велел передать вам сердечный привет и сказал, что напишет вам длинное письмо, и не какое-нибудь пресное, а такое, что пальчики оближешь. Он идет на прием к врачу завтра утром и, как только узнает свой приговор, тут же позвонит нам. У него прекрасное настроение, и он совсем не боится. Говорит, что даже в Эдинбурге светит солнце. Я уверена, это добрый знак, а вы как думаете? Вселяет надежду. Если бы шел дождь, наверное, настроение у него было бы не таким радостным. По-моему, я слышала голоса. Кто-нибудь приходил?

— Да. Приезжал Ноэль. Он заехал по дороге из Уэльса, где гостил у друзей. У него, по его словам, был очень длинный уик-энд. — Все в порядке, голос ее звучит ровно и спокойно, именно так, как нужно. — Я приглашала его остаться с нами поужинать, но он спешил поскорее вернуться в Лондон. Так что Ноэль выпил стаканчик виски и уехал.

— Жаль, что я его не застала. Но мне надо было так много рассказать Данусу. Я говорила без умолку. Хотите, я почищу картошку? Может быть, сходить за капустой? Или накрыть на стол? Как это хорошо — вернуться домой! Это, конечно, не мой дом, но я почему-то чувствую себя здесь как дома и очень рада, что мы вернулись. Вы ведь тоже рады? Вы ни о чем не жалеете?

— Нет, — сказала Пенелопа, — ни о чем.

На следующее утро она позвонила в Лондон и назначила две встречи. Одну из них — с Лалой Фридман.

Данус должен был явиться на прием к десяти часам, и накануне вечером они решили, что он позвонит не раньше половины двенадцатого. Но звонок раздался около одиннадцати, и трубку взяла Пенелопа, потому что Антония развешивала выстиранное белье в саду.

— «Подмор Тэтч». Слушаю вас.

— Это я, Данус.

— Данус! О господи, Данус, Антония сейчас в саду. Какие новости? Рассказывай быстрее. Что сказал доктор?

— Новостей пока никаких.

Пенелопа немного огорчилась, и настроение ее упало.

— Ты разве не был у доктора?

— Был. Я был и в больнице и сделал ЭКГ, но вы просто не поверите… у них сломался компьютер, и они не могли сообщить мне результаты.

— Я в самом деле не могу поверить. Какая досада! И сколько тебе еще ждать?

— Не знаю. Они не сказали.

— И что ты намерен делать?

— Вы помните, я рассказывал вам о моем друге, Родди Маккрее? Вчера вечером мы встретились с ним в баре, и он сказал, что завтра утром уезжает на рыбалку в Сатерленд примерно на неделю. Он зовет меня с собой, и я решил принять приглашение. Если уж нужно ждать результатов дня два-три, то с таким же успехом я могу подождать и неделю. Во всяком случае, мне не надо будет маяться дома, кусая ногти и действуя на нервы маме.

— А когда ты вернешься в Эдинбург?

— Вероятно, в четверг.

— А мама не может тебе туда позвонить и сообщить результат?

— Нет, это очень далеко, настоящий медвежий угол. А вообще-то, сказать по правде, я уже столько лет живу в подвешенном состоянии, что мне ничего не стоит подождать еще семь дней.

— В таком случае поезжай. Мы все время будем тебя вспоминать и молиться за тебя, а ты обещай позвонить нам, как только вернешься.

— Обязательно. Антония от вас далеко?..

— Сейчас я схожу за ней. Подожди.

Пенелопа оставила трубку висеть на шнуре и пошла через теплицу. Антония неспешно шла по траве, держа у бедра пустую корзину из-под белья. На ней были розовая рубашка и темно-синяя хлопчатобумажная юбка, которую трепал ветер.

— Антония! Иди скорей, Данус…

— Уже позвонил? — Щеки ее зарделись. — Что он сказал? Как у него дела?

— Пока ничего нового, потому что сломался компьютер, хотя пусть он тебе сам все расскажет. Беги к телефону. Он ждет… оставь корзину, я ее принесу сама.

Антония сунула ей корзину и побежала в дом. Пенелопа отнесла корзину на садовую скамью под окном гостиной. Жизнь и в самом деле жестоко обходится с нами, подкидывает не одно, так другое. Наверное, при сложившихся обстоятельствах это хорошо, что Данус уедет с другом на рыбалку. В таких передрягах общество старого друга бывает как нельзя кстати. Она представила себе двух юношей в краю необозримых вересковых пустошей и поднимающихся ввысь гор, холодного Северного моря и глубоких быстрых рек с коричневой водой. Они будут вместе ловить рыбу. Да, пожалуй, Данус принял правильное решение. Говорят, рыбная ловля благотворно влияет на человека.

Уголком глаза она вдруг уловила движение и увидела, как Антония вышла из теплицы и идет к ней через лужайку. Вид у нее был удрученный, она, как ребенок, слегка загребала ногами. Тяжело опустившись рядом с Пенелопой, она сказала:

— Дьявольское невезение.

— Знаю. Тебе сейчас очень тяжело. И не только тебе.

— Проклятый компьютер. Ну почему они ломаются? И почему это случилось именно перед приходом Дануса?

— Да, ужасное невезение. Но делать нечего. Главное сейчас — не падать духом.

— Да, ему хорошо! Он уезжает на рыбалку на целую неделю.

Пенелопа невольно улыбнулась:

— Ты сейчас рассуждаешь, как жена, на которую муж не обращает внимания.

— Правда? — смутилась Антония. — Это, конечно, нехорошо с моей стороны. Но ждать еще целую неделю — это так долго, целая вечность.

— Но ведь это хорошо, что ему не придется слоняться без дела в ожидании телефонного звонка. Так можно совсем пасть духом. И надо радоваться, что он будет занят интересным делом, это его отвлечет. Не сердись на него. Неделя пробежит быстро, а мы с тобой тоже займемся чем-нибудь приятным. В понедельник я еду в Лондон. Хочешь поехать со мной?

— В Лондон? Зачем?

— Хочу повидать старых друзей. Я очень давно у них не была. Если ты решишь составить мне компанию, мы поедем на машине. Если же предпочитаешь остаться здесь, довезешь меня до Челтнема, и я поеду на поезде.

Антония задумалась. Потом сказала:

— Пожалуй, я останусь дома. Возможно, мне скоро придется вернуться в Лондон, и я хочу провести лишний день на природе. К тому же в понедельник миссис Плэкетт не придет из-за дня рождения Даррена, так что я лучше уберусь в доме и приготовлю к вашему приезду вкусный обед. А кроме того, — она улыбнулась и снова стала самой собой, — всегда есть маленькая надежда, что Данус окажется вблизи телефона и соберется мне позвонить. И если меня не окажется дома, я этого не переживу.