Русская дива - Эдуард Тополь

Подойдя к капитану Васько, монументально стоявшей в двери вокзала, пограничник сказал:

— Разрешите доложить, товарищ капитан.

— Доложи… — ответила та. — Что у твоей собаки в зубах-то?

— Магнитофон, передача какому-то Барскому.

— Кому? Кому? — не поверила капитан Васько.

Пограничник сверил по бумажке у себя в руке:

— Так точно, товарищ капитан. Полковнику Барскому Олегу Дмитриевичу. Эмигрантка из восьмого вагона просила передать лично в руки.

— А не взорвется?

— Если мой Картер держит в зубах, то вещь чистая, товарищ капитан, головой отвечаю!

— Ну-ну! Ну, иди отнеси, он в моем кабинете.

Пограничник с собакой пересекли таможенный зал и по служебной лестнице поднялись на второй этаж, в кабинет начальницы таможни. Здесь у стола два офицера таможни разбирали ящик с предметами, найденными в мусорных урнах на вокзале и привокзальной площади. Зная трусливый характер евреев-эмигрантов, капитан Васько давно ввела в закон ежедневную утреннюю проверку мусора, выброшенного эмигрантами перед началом таможенного досмотра. В этом мусоре всегда можно было найти то, что эти сволочи не захотели добровольно оставить Советской власти, но и струсили в последнюю минуту протащить через таможню. Вот и сегодня в этом мусоре были найдены удивительной красоты гранатовое колье, небольшая картина явно музейной ценности, несколько старинных рукописных книг на иврите, три миниатюры на эмали и сапожная щетка, из которой опытные таможенники тут же извлекли целый пакет фотонегативов. И теперь, стоя у окна, полковник Барский через сильное увеличительное стекло разглядывал эти негативы на просвет.

— Товарищ Барский вы будете? — спросил у него пограничник, поскольку двух офицеров таможни он и так знал.

— Я.

Пограничник взял из пасти овчарки магнитофон, вытер его о свою шинель от собачьей слюны и вытянулся по стойке «смирно»:

— Товарищ полковник, разрешите доложить! Женщина из восьмого вагона просила передать вам магнитофон немецкого производства.

Барский сам подошел к солдату, взял магнитофон, удивленно повертел его в руке. Это был тот самый «Грюндик», с которым когда-то пришла Анна в ресторан «Армения». Неужели она решила подарить ему магнитофон? Странный подарок…

— Разрешите идти, товарищ полковник? — сказал пограничник.

— Идите.

Барский нажал какую-то кнопку, крышка магнитофона откинулась, обнажив маленькую кассету внутри него. Барский захлопнул крышку и нажал кнопку «Play».

Голос Анны произнес:

«Знаете, полковник, между нами осталось что-то недосказанное…»

Он остановил магнитофон и сказал двум таможенным офицерам:

— Вы свободны! Можете идти!

И, когда за ними закрылась дверь, снова включил «Грюндик».

«Да, что-то недосказанное, я чувствую это, как женщина,

— продолжал голос Анны. -

Ведь женщины всегда чувствуют тоньше и глубже мужчин, это известно. Вот и я уже давно знаю, что вы хотите мне что-то сказать. Что ж вы медлите? Или боитесь? У вас осталось всего двадцать минут до отхода поезда. Если, конечно, вы не захотите проехать со мной через Польшу до австрийской границы. Боже мой, Олег, я прямо вижу перед глазами ваше изумленное лицо! Но вы же сами спросили при нашей первой встрече, почему я дружу только с евреями. А теперь и у вас есть с ними что-то общее, не так ли? Я в восьмом вагоне, в первом полукупе. Не спрашивайте, сколько мне это стоило. Но если вы придете, то устройте к проводнице моего пса на время нашей беседы. Я подозреваю, что он вас очень невзлюбил. Интересно, за что? Надеюсь, расскажете. Жду, Анна».