Хейтеры - Джесси Эндрюс

К трем часам мы добрались до границы Пенсильвании и Мэриленда. Я все еще пытался свыкнуться с тем, что теперь у нас нет телефонов.

– Так какой у нас план, еще раз? – спросил я. – Мы просто едем на юг и все?

Не глядя на меня, Эш кивнула.

– И заявляемся во все клубы без звонка?

– Куда-нибудь пустят, – пожала она плечами.

Некоторое время мы молча обдумывали ее слова.

– У предков Кори приступ паники случится, когда они узнают, что он слинял и не взял с собой телефон, – заметил я.

– Ничего с ними не случится, – проорал Кори с заднего сиденья. Кажется, он разозлился. Я пожалел, что приплел его предков, но это была правда: приступ паники им обеспечен, не исключено, что со смертельным исходом.

– Ну не знаю насчет «ничего»… – ответил я.

– Им надо научиться относиться ко всему поспокойнее, – сказал Кори.

– А что не так с его предками? – пробормотала Эш, не отводя взгляда от дороги.

Она ехала со скоростью от 115 до 140 километров в час и совершенно не парилась, обгоняя справа.

– Ну… они слишком приставучие, – наконец ответил Кори.

– Не хотят признать, что теперь ты сам можешь за себя отвечать, да? – предположила Эш.

– Точно. То есть… да.

– Отлично. Тогда тебе просто нужно поставить их перед фактом.

– Ну… то есть да. Я знаю.

– Именно это ты сейчас и делаешь. Берешь на себя ответственность за свою жизнь. Судя по всему, впервые.

– Да, да, я знаю. Поэтому и сижу в этой машине без телефона.

– Они никогда не разрешат тебе сделать это просто так. Они управляли твоей жизнью с самого начала, и это заставляет их ощущать свою важность.

– Да, да, да, – пробормотал Кори, пытаясь прекратить этот разговор. – Все так.

– А твои родители тоже такие, Эш? – спросил я.

– Моим уже давно плевать, чем я занимаюсь, – ответила она.

– Круто, – сказал я.

Повисла тишина.

– Они умерли? – спросил Кори.

– Нет, – ответила Эш.

Тут я инстинктивно потянулся за телефоном, которого не было. В последующие дни мне предстояло повторить этот жест еще несколько тысяч раз.

Эш заметила и, кажется, улыбнулась.

К четырем утра мы въехали в Виргинию и принялись обсуждать название нашей группы.

Эш хотела, чтобы мы назывались «Эш Рамос 3».

– Какое-то скучное название, – заметил я.

– Ничего не скучное, – возразила Эш, – а классическое.

– Угу, – кивнул я, – классическое, да, но проблема в том, что оно незапоминающееся. Это просто твое имя и количество участников группы. Название группы должно быть таинственным, чтобы люди задумались – ого, а это что вообще значит?

– Согласен, – выкрикнул Кори с заднего сиденья.

– Можно просто «Эш Рамос», – предложила Эш.

– Нет, нет и еще раз нет. Нужно нормальное название. Причем такое, чтобы человек, который никогда не слышал о группе, услышал название и сразу подумал – оооо, ничего себе, надо срочно пойти выяснить, кто это такие!

– Ну так придумайте.

Я знал, что нам когда-нибудь предстоит придумать название группы, и был к этому готов, но притворился неготовым, потому что так выглядело эффектнее.

– О боже. Хм… ну и задачку ты задала. Что бы придумать… ну вот, например… ага! Как вам «Воздушный конь»?

– Нет.

Я немного оторопел, как быстро она отмела моего «Воздушного коня».

– Погоди, – попытался я урезонить ее, – серьезно? Ты просто подумай. «Воздушный конь». Звучит, а?

– «Воздушный конь» не годится.

– Кори, а тебе как «Воздушный конь»? Нравится?

Но Кори, видимо, заразился ее мгновенной неприязнью к «Воздушному коню».

– «Воздушный» еще ничего, – с сомнением протянул он, – но «конь»… не знаю. Не люблю песни про лошадей.

– Ладно, – смирился я. – Ты прав, песни про лошадей никто не любит.

– Помнишь группу Band of Horses?[17]Слышишь название, и сразу кажется, что все участники группы – лошади, а вокалист ржет как конь, вместо того чтобы петь. Ужас. Даже думать противно. Полный отстой.

– Ладно. Идиотизм, согласен. Но Эш, неужели тебе не захочется сходить на концерт группы «Воздушный конь»?

– Не-а, – отрезала Эш. – Послушай. Вот как я себе представляю группу с таким названием. Два бледных бородатых чувака в обтягивающих джинсах. Оба играют на доисторических синтезаторах и поют фальцетом. А в их репертуаре баллады в стиле 1980-х о том, что никто им не дает, потому что они слишком ранимые.

С этого момента я уже не мог иначе представлять себе участников группы «Воздушный конь».

– Не-е-ет, – неуверенно запротестовал я. – Ты что, серьезно?