В арбузном сахаре - Ричард Бротиган

— Ну вот, — сказал Чарли. — Расскажи нам о Смертидее. В самом деле, интересно, что ты имеешь в виду; ты столько лет твердишь, будто мы ничего не знаем о Смертидее, а у тебя есть ответы на все вопросы. Интересно послушать.

— ОК, — сказал Кипяток. — Вот что я вам скажу. Вы не знаете, что на самом деле происходит в Смертидее. Тигры знали о Смертидее больше, чем вы. Вы убили тигров, и сожгли последнего на этом месте.

— Вы не должны были этого делать. Нельзя было убивать тигров. Тигры были истиным смыслом Смертидеи. Без тигров нет Смертидеи; вы убили тигров, значит Смертидея исчезла, и с тех пор вы живете здесь, как кучка придурков. Я верну Смертидею. Мы вернем Смертидею. Я и моя банда. Я думал об этом много лет, и теперь мы это сделаем. Смертидея будет вновь.

Кипяток сунул руку в карман и достал оттуда нож.

— Зачем тебе нож, что ты собираешься делать? — спросил Чарли.

— Сейчас увидишь, — сказал Кипяток. Он вытащил лезвие. На вид оно было очень острым. — Вот что такое Смертидея, — сказал он, отрезал себе большой палец и бросил его в садок, полный только что вылупившихся мальков. Из руки потекла кровь и закапала на пол.

Вслед за этим вся кипятковская банда стала резать себе пальцы и бросать их там и здесь, пока кровь и пальцы не оказались повсюду.

Тот, который не знал, где он находится, спросил:

— Когда надо будет резать палец?

— Сейчас, — сказал ему кто-то.

Он отрезал себе палец, несмотря на то, что был так пьян. Он сделал это очень неловко, и кусок ногтя остался болтаться у него на руке.

— Зачем вы это сделали? — спросил Чарли.

— Это только начало, — сказал Кипяток. — Так на самом деле должна выглядеть Смертидея.

— Вы выглядите по-дурацки, — сказал Чарли. — Без пальцев.

— Это только начало, — сказал Кипяток. — Вперед, ребята. Режем носы.

— Хайль Смертидея! — воскликнули они и отрезали себе носы. Тот, который был так пьян, отрезал себе еще и ухо. Они брали носы в руки и разбрасывали их вокруг.

Один из них сунул нос Фреду в руку. Фред взял нос и бросил его парню в лицо.

Полин смотрела на все это не так, как любая другая женщина на ее месте. Она не высказывала ни страха, ни отвращения. Она только сердилась все больше и больше и больше. Лицо ее стало красным от гнева.

— Отлично, ребята. Режем уши.

— Хайль Смертидея! — Уши полетели вокруг; форельный питомник заливался кровью.

Тот, который был так пьян, забыл, что уже отрезал себе правое ухо, стал резать его опять и очень удивился, что не нашел ухо на месте.

— Где мое ухо? — сказал он. — Я не могу его отрезать.

Кипяток и его банда истекали кровью. Некоторые от потери крови слабели на глазах и садились на пол.

Кипяток еще стоял и резал себе на руках пальцы.

— Это Смертидея, — говорил он. — Бог ты мой. Это действительно Смертидея. — Наконец ему тоже пришлось сесть, чтобы он мог умереть от потери крови.

Теперь все они были на полу.

— Ты, наверное, думаешь, что ты что-то доказал, — сказал Чарли. — Я думаю, что ты не доказал ничего.

— Мы доказали Смертидею, — сказал Кипяток.

Полин неожиданно двинулась к выходу. Я догнал ее, скользя в крови и едва не падая.

— Что с тобой? — спросил я, не зная толком, что сказать. — Тебе чем-то помочь?

— Нет, — сказала она уже в дверях. — Я сейчас принесу тряпку и уберу всю эту грязь. — Когда она говорила грязь, она смотрела прямо на Кипятка.

Она вышла из питомника и скоро вернулась с тряпкой. Почти все были уже мертвы, кроме Кипятка. Он продолжал говорить о Смертидее.

— Видишь, мы это сделали, — сказал он.

Полин начала собирать тряпкой кровь и выжимать ее в ведро. Когда ведро почти целиком наполнилось кровью, Кипяток умер.

— Я Смертидея, — сказал он.

— Ты мудак, — сказала Полин.

И последнее, что увидел Кипяток, была Полин, стоящая над ним и выжимающая его кровь из тряпки в ведро.