Stargirl. Звездная девочка - Джерри Спинелли

– Потому что уже не ощущала себя как Сьюзан.

– Значит, ты отказалась от имени Сьюзан и назвала себя Старгерл?

– Нет, – ответила Старгерл, по-прежнему улыбаясь.

– Нет?

– Мышовкой.

На нее уставились двенадцать пар глаз.

– Что?

– После Сьюзан я называла себя «Мышовка», – беззаботно ответила Старгерл. – Затем «Песочным Куличиком». А потом «Хали-Гали».

Микрофон из рук Дженнифер Сент-Джон выхватил Деймон Риччи.

– А следующее какое будет? Собачья Какашка?

«Ну вот, – подумал я. – Начинается».

Вмешался Кевин.

– Значит, ты берешь себе новое имя всякий раз, когда тебе надоедает прежнее?

– Когда оно больше не подходит. Я же – это не мое имя. Имя я ношу, как платье. Если оно истреплется или я вырасту из него, я его сменю.

– Почему «Старгерл»?

– Ну, не знаю, – она задела пальцем нос Корицы. – Однажды ночью я гуляла по пустыне и посмотрела на небо. Как же не посмотреть на ночное небо! И вот оно само пришло ко мне. Упало на меня.

Кевин заглянул в список заготовленных вопросов.

– А как относятся к этому твои родители? Они обижаются на то, что ты перестала называть себя Сьюзан?

– Нет. Это была почти их идея. Когда я назвала себя Мышовкой – я тогда еще была маленькой, – они тоже меня так стали называть. И после к прежнему имени уже не возвращались.

От скамеек жюри донесся еще один голос.

Я махнул звукооператору.

– Микрофон жюри. И пусть все остаются включенными.

Мне это не нравилось.

На этот раз слово взял Майк Эберсоул.

– Я спросил, любишь ли ты свою страну?

– Да, – кратко ответила Старгерл. – А ты любишь свою?

Эберсоул проигнорировал ее вопрос.

– Почему ты произносишь Клятву Верности точно?

– Ну, так мне показалось лучше, – улыбнулась она.

– А по мне, ты просто предательница.

Предполагалось, что члены жюри должны задавать вопросы, а не осуждать.

В кадре появилась чья-то рука, взявшая микрофон у Эберсоула. На мониторе второй камеры возникло рассерженное лицо Бекки Ринальди.

– Почему ты подбадриваешь команду соперников?

Старгерл как будто задумалась.

– Ну, потому что чирлидерши должны подбадривать спортсменов.

– Но ты же не их чирлидер, тупица, – едва ли не прорычала в микрофон Бекка. – Ты наш чирлидер. Чирлидер команды Майки.

Я бросил взгляд на мистера Робино. Он отвернулся от мониторов и смотрел в студию прямо через стекло контрольной комнаты.

Старгерл откинулась на спинку и с искренним недоумением посмотрела на Бекку. Голос ее походил на голос маленькой девочки.

– Когда другая команда получает очко и ты видишь, как счастливы их болельщики, разве тебе тоже не радостно?

– Нет, – проворчала Бекка.

– И тебе не хочется к ним присоединиться?

– Нет.

Старгерл казалась по-настоящему удивленной.

– Тебе же не всегда хочется побеждать…. Правда?

Бекка свела брови и выпятила челюсть.

– Именно. Мне всегда хочется побеждать. Это в порядке вещей. Я хочу, чтобы победила моя команда. Вот чего мне хочется.

Она обвела рукой студию.

– Мы болеем за Майку.

Ткнув пальцем в сторону сцены, она добавила:

– А за кого болеешь ты?

Старгерл замялась. Улыбнувшись, она развела руками.

– Я болею за всех!

Кевин постарался прийти ей на помощь, захлопав.

– Послушайте, а как насчет этого? Может, следует закрепить такую позицию официально. Допустим, один человек в районе признается всеобщим болельщиком?

Старгерл подалась вперед и хлопнула Кевина по колену.

– И он мог бы носить на свитере буквы всех школ!

– Тогда бы ему пришлось быть величиной с дом, – рассмеялся Кевин.

Старгерл хлопнула по своему колену.

– Ну, или вообще никаких букв. Так даже лучше, – посмотрев в камеру, она махнула рукой. – Долой буквы!

– Всеобщая чирлидерша!

– Чирлидер всех!

Кевин выпрямился и прижал руку к сердцу.

– Со свободой и справедливостью… и чирлидерством для всех!

– И ореховым рулетом для всех, – проворчал в микрофон Эберсоул.

Кевин погрозил ему пальцем.

– Нет-нет, – укоризненно сказал он. – Никаких суждений со стороны жюри. Только вопросы.

Микрофон схватил Рени Боузмэн.

– Ну ладно, вот вопрос. Почему ты перестала обучаться на дому?

Лицо Старгерл посерьезнело.

– Мне хотелось завести друзей.

– Ну что ж, странно ты их заводишь, настраивая против себя всю школу.

Я пожалел, что согласился привести на шоу Старгерл.

Она просто стала смотреть по сторонам. Чико вывел на экран ее лицо.

– Дай-ка мне, – произнесла Дженнифер Сент-Джон, перехватывая микрофон. – И людей вне школы тоже. Ты всюду вмешиваешься не в свои дела. Суешь нос туда, куда тебя не приглашают. Почему ты так поступаешь?

Старгерл не отвечала. Обычное озорное выражение пропало с ее лица. Она посмотрела на Дженнифер, перевела взгляд на камеру, словно пытаясь найти ответ в объективе. Затем посмотрела поверх него, на контрольную комнату. Я отвел глаза от монитора и на секунду встретился с ней взглядом через стекло.

Я думал только о том, когда же заговорит Хиллари Кимбл. И вот она заговорила.

– Я скажу кое-что тебе, девочка. Ты чокнутая. Сумасшедшая, – Хиллари стояла, направив палец на Старгерл и держа микрофон близко ко рту. – Может, ты с Марса или еще откуда…

Кевин робко поднял руку.

– И никаких «не надо осуждений», Кевин! Ты откуда, с Марса или еще откуда-то? Вот тебе вопрос. Почему бы тебе не вернуться туда? Вот другой вопрос.

На экране появились глаза Старгерл. «Только не плачь», – мысленно умолял я ее.

Хиллари было не остановить.

– Хочешь болеть за другие школы? Пожалуйста! Уезжай туда. И не возвращайся в мою школу. Убирайся из моей школы!

К микрофону тянулись другие руки.

– Я понимаю, в чем твоя проблема. Всего этого странного, что ты себе позволяешь. Это чтобы привлечь к себе внимание.