Тень ветра - Карлос Руис Сафон

Хулиан Каракс завершил свой роман «Тень ветра» кратким послесловием,в котором он прослеживает судьбу своих персонажей на много дет вперед. С тогодалекого 1945 года я прочел множество книг, но последний роман Каракса остаетсямоим любимым. И сейчас, спустя более чем два десятилетия, я уже едва ли изменюсвои предпочтения.

Пока я пишу эти строки за прилавком книжной лавки, мой сынХулиан, которому завтра исполняется десять лет, смотрит на меня и улыбается,заинтригованный растущей на глазах стопкой листков, вероятно думая, что егоотец тоже подхватил эту книжно-словесную болезнь. У Хулиана глаза и ум матери,но мне нравится думать, что, быть может, свою наивность он унаследовал от меня.Мой отец, который уже с трудом разбирает названия книг на обложках, но не хочетв том признаться, сейчас наверху, в квартире. Я часто спрашиваю себя, счастливли он, чувствует ли он себя спокойно в нашем обществе или по-прежнему обитает вмире своих воспоминаний, заколдованный тем грустным чувством, которое всегдапреследовало его. Книжной лавкой занимаемся мы с Беа. Я веду бухгалтерию, онаделает закупки и обслуживает покупателей, которые предпочитают общаться с ней,а не со мной. Но я на них за это зла не держу.

Время сделало ее сильной и мудрой, Беа почти никогда неговорит о прошлом, хотя порой я застаю ее погруженной в молчаливую задумчивость,наедине со своими воспоминаниями. Хулиан обожает свою мать. Я смотрю на нихдвоих и знаю, что их связывают между собой невидимые нити, которые сам я тольконачинаю распознавать. Но того, что я с ними на одном острове, для меня ужедостаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. Доходов от книжной торговлитолько-только хватает на жизнь, но я даже не могу себе представить, что могузаняться чем-либо другим. Продажи с каждым годом падают. Я оптимист и не устаюповторять: в росте всегда заложено падение, зато в падении заложен рост. Беасчитает, что искусство чтения постепенно умирает, что это сугубо личное действои книга — это зеркало, в котором мы видим то, что несем в душе, вкладывая вчтение разум и душу, а эти добродетели встречаются все реже. Каждый месяц мыполучаем много предложений продать нашу лавку, на ее месте хотят открытьмагазин телевизоров, одежды или обуви. Но нас смогут вынести отсюда тольковперед ногами.

Фермин и Бернарда поженились в 1958 году и сейчас у них ужечетверо детей: все мальчики, и у всех нос и уши отца. Мы с Фермином видимся всереже, хотя иногда и повторяем ту прогулку по волнорезу на рассвете. Ферминоставил работу в нашей лавке несколько лет назад и после смерти Исаака Монфортазанял его место хранителя на Кладбище Забытых Книг. Исаак похоронен рядом сНурией на Монтжуик. Я часто прихожу к ним, и мы разговариваем. На могиле Нуриивсегда стоят свежие цветы.

Мой старый друг Томас Агилар уехал в Германию, где работаетинженером на одном промышленном предприятии, изобретая чудесные вещицы, которыхя никогда не мог понять. Иногда он пишет письма, но всегда на имя своей сестрыБеа. Года два назад он женился, и у него есть дочь, которую мы никогда невидели, Томас всегда передает мне приветы, но я чувствую, что много лет назадбезвозвратно его потерял. Я предпочитаю думать, что жизнь непременно отбирает учеловека друзей детства, но мне в это верится не всегда.

Мой квартал остался таким, как прежде, но бывают дни, когдамне кажется, будто в Барселону возвращается свет, и с каждым днем он становитсяярче, словно мы его когда-то изгнали, но он нас все-таки простил. Дон Анаклетооставил кафедру и целиком посвятил себя эротической поэзии, а также страницам свыходными данными, которые выглядят более внушительными, чем когда-либо. ДонФедерико Флавиа и Мерседитас после смерти матери часовщика стали жить вместе.Они потрясающая пара, хотя порой находятся завистники, утверждающие, мол, какволка ни корми, он все в лес смотрит, так что иногда по вечерам дон Федерикоякобы пускается во все тяжкие, нарядившись цыганкой.