Сажайте, и вырастет - Андрей Рубанов

Керим – никакой не гастарбайтер, понимаю я, причесывая мокрые после душа волосы. Он – барыга. Работа на стройке – его прикрытие, временное. Как только он наработает свою клиентуру и начнет получать от своего рискованного бизнеса хотя бы пятьсот долларов в месяц, он забудет о тяжкой доле подсобника. Снимет отдельную квартиру. Станет отсылать своей семье ежемесячное содержание. Через межбанковскую систему переводов «Анелик». Пока же он ходит в рваных штанах и в глупейшей курточке из синтетической ткани, в Совдепии называемой «болонья». Изображает нищего. На самом деле впереди у Керима – блестящее будущее. Его гашиш отменный. Таджик угощает ценным наркотиком даже директора нашей фирмы. Директор – его основной потенциальный покупатель. Гашиш весьма популярен в Москве.

– До твоего Усамы мне дела нет,– отвечаю я. А потом, повысив голос, обращаюсь ко всем троим: – Мне пора. Пейте водку, азиаты. И вам – станет хорошо.

ЖРИТЕ ЯДЫ, АЗИАТЫ! Вам легче – вы всю свою жизнь живете в Азии. А я – пытаюсь жить в Европе.

– Пейте алкоголь,– говорю я. – Курите дурь. Она ведь потому так и называется: «дурь». Курнешь – и готов очередной дурак... А еще ее называют «план». Курнешь – и сидишь, строишь планы. Курите дурь! Пополняйте деньгами карманы Усамы. Догоняйтесь никотином. Вам жить. А я – поеду домой. Завтра в восемь – чтобы все были на месте. Вменяемость – обязательна. Доступно излагаю?

– Э! – отвечает Керим, лукаво вращая коричневыми глазными яблоками. – Будь здоров, бугор. До завтра!

Я пожимаю узкие ладошки черноволосых, уже весьма хмельных работяг, выхожу из подвала – в лицо ударяет жаркий воздух – сажусь в машину и уезжаю.

Кстати, завтра здесь меня не будет. Три товарища видят меня в последний раз. Я достиг своей цели. Я – увольняюсь. И больше не стану сваривать железные конструкции. С меня хватит. Все. Я вылез из ямы. Отработал долги. Теперь я свободный человек. Мои тюрьмы – издохли, все до единой. Я их победил.

Я просмотрел весь комикс. Внимательно изучил картинки и подписи. Я полностью согласен с идеей произведения. Свобода – относительна. Тюрьма – тоже. Тюрьма бывает интересна, весела, полезна; свобода оборачивается тяжким трудом, проблемами, стрессами, семейными ссорами, долговыми ямами. Есть такие дураки – они и на воле живут, словно в тюремной камере.

Лично я пытаюсь выйти из их числа.

2

Вокруг моего города проложена дорога. Ее так и называют – «Кольцевая». Когда-то она славилась как страшная и опасная трасса: узкая, плохо освещенная, со множеством дыр в асфальте. Пока я сидел в двух тюрьмах, дорогу отстроили заново, расширили, возвели путепроводы, установили современные фонари и вообще придали транспортному сооружению вполне европейский вид.

Лето очень жаркое – как то, девяносто шестого года, когда меня взяли. Я еду по столице, открыв в машине все окна, облаченный в льняные штаны и майку. На ногах болтаются кожаные сандалии.

В отличие от меня, живого человека, машина не выдерживает высокой температуры. Строго говоря, этот аппарат вообще не считается пригодным для езды в жару. Его мотор склонен к перегреву, как рецидивист – к побегу. Во избежание поломки я включаю отопитель – он отбирает из системы охлаждения излишек тепла и гонит горячий воздух в салон. Раскаленная струя ударяет мне в ноги, обжигает голые пальцы. Лобовое стекло действует как линза, преломляя солнечные лучи и поджаривая верхнюю часть моего тела.

Я не обливаюсь вонючим потом только потому, что избегаю пить во время езды. Те же мои собратья по рулю, кто возит с собой бутылки с питьевой водой, непрерывно вытирают со лба соленую влагу, создавая предпосылки для аварийных ситуаций.

Каждый год в самые жаркие летние недели, особенно после ливня, когда горячий асфальт дымится, когда воздух можно брать в руки и выжимать, словно банное полотенце, я вспоминаю общую камеру «Матросской Тишины». Это помогает мне понять, где на самом деле тюрьма, а где свобода.

В такие дни под сводами Общей Хаты – невыносимая духота. Опустив головы, люди неподвижно сидят на полу, на корточках. Нижний, по самому дну, слой воздуха не так пуст и горяч. На втором ярусе вообще невозможно дышать.

Сигареты не горят. Любая попытка пошевелить рукой или ногой вызывает обильное потоотделение. Пайку и баланду никто не жрет. Опытные, со стажем, арестанты для подкрепления сил советуют соседям размешивать сахар в небольшом количестве воды и глотать этот раствор. Влага выходит через поры тела, а полезная глюкоза остается в организме...

От тяжелых воспоминаний меня отвлекает свисток дорожного инспектора. Я останавливаю машину и выхожу.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! Нет, все-таки эти животастые дядьки в больших летах и маленьких чинах не могут не умилять.

– Чему вы улыбаетесь? – с подозрением интересуется страж порядка.

– А у меня сегодня хороший день! Инспектор смотрит повыше моей переносицы. Но характерная надпись, я знаю, давно исчезла. Блюститель расслабляется. Вдруг он быстро подается ко мне, втягивает обветренными ноздрями воздух и поднимает выгоревшие брови.

– Выпивали? Я с достоинством опираюсь локтем о дверь машины.

– Алкоголь, никотин и кофеин – не употребляю!

– Тогда откуда запах?

– Ацетон,– приходится объяснять мне. – Я сварщик. Решетки, заборы, ограды, двери, ворота... Сварил – покрасил! Сегодня красил целый день. А красочку разбавил ацетоном... Не разбавишь – к зарплате не добавишь...

Пожилой лейтенант понимающе кивает.

– И то правда,– замечает он. – Так где документики?

– Прошу! Права. Техпаспорт. Техталон. Страховка. Машина – полностью исправна...

Езда с полным комплектом документов доставляет мне настоящее наслаждение. Пять лет я не имел водительского удостоверения. Получил его только теперь, когда отсидел; когда вдруг понял, что платить по таксе больше не желаю. Подсчитав однажды, из чистого любопытства (не как бизнесмен – на калькуляторе, а как простой человек – на пальцах), я обнаружил, что за пять лет, будучи пойман в среднем раз в неделю, я уплатил по таксе около семи тысяч долларов. Сумма показалась мне столь увесистой, что я отправился в соответствующее учреждение, заполнил бумаги, внес в сберкассу какие-то копейки и получил-таки от щедрот государства разрешительную грамотку.

Чтобы добраться до казенных окошек, я часами стоял в очередях. Терпел. С безучастным видом читал «Хелтер-Скелтер». Потратил, в итоге, три дня – зато теперь за пять лет я сэкономлю семь тысяч!

Проезжать мимо фигуры с жезлом и не испытывать паники, напряжения нервов, не прикидывать лихорадочно в уме, хватит ли наличности на бакшиш – это поистине здорово.

Повертев разноцветные кусочки ламинированного картона, страж порядка возвращает их мне, еще раз внимательно смотрит на мою (рот до ушей) физиономию и не выдерживает – хохочет.

– Значит, не употребляешь?

– Бросил.