Тринадцать подвигов Шишкина - Олег Петров

– А у нас-то эвана так… – вздохнул мрачный Виталий. – Кузов, как понимаю, деформирован основательно… Аккумулятор… но это мелочь… В город на СТО надо аппарат трелевать… М-да-с…

– Главное – сами целы! – жизнерадостно отозвался Жидков.

– Ну, это понятно… И ведь ты посмотри, Сашок, ремнями не были пристёгнуты…

– Да мы как-то медленно переворачивались… Или мне так показалось?

– Не показалось. И ехали не быстро.

– Ну так в этом, наверное, и причина…

– Чего теперь гадать… Ладно! – припечатал к столешнице ладонь Виталий. – Жидков! Оповестить офицерский состав нашей и верхалейской рот, а также старшего прапорщика Чумакова и старшину верхалейской роты, что вчерашний торжественный обед перенесён по техническим причинам на сегодняшний ужин. Так, Александр Сергеевич? – Манько глянул на Шишкина.

– Так точно, товарищ капитан!

– Место проведение прежнее. Время «Чэ» – девятнадцать часов…

Изголодавшаяся парочка вкусила жареной картошки, запила её обжигающим сладким чаем и подалась по домам.

На соседской половине двора сновала хохотушка-болтушка Татьяна. С любопытством оглядела Александра в просторной маньковской куртке.

– Добрый день! Никак рыбалили? Как клёв, где богатый улов?

Шишкин-младший не сразу сообразил, что ответить соседке, неопределённо кивнул, лишь потом придумал:

– Да там всё осталось, у вояк…

– Ой, вы вчерась уехали, а потом они нагрянули оравой! Гудели-шумели, всю улицу переполошили!..

– Припоздали малость, но потом мы встретились, а сегодня я их в гости позвал – у них же праздник: дорогу до Верх-Алея закончили!

– Да не может быть!

– Закончили. Теперь кататься по ней – красота!

– А что говорят? Переедут от нас?

– Вот этого, Таня, не знаю. Но спрошу у командира.

На соседское крылечко выскочили и о чём-то наперебой загалдели Татьянины отпрыски. Она подхватила их и скрылась в доме.

Александр вошёл в квартиру, оглядел сдвинутые в «зале» столы, письменный и кухонный. Сыр с колбасой на тарелочках подсохли и загнулись, огуречно-помидорный салат в чашке попахивал кислинкой…

Шишкин без жалости вывалил вчерашние угощения в помойное ведро и выволок его в зауборные бурьяны. Вернувшись, умылся и рухнул на кровать – до назначенного вечернего застолья времени ещё уйма, а спать хочется неимоверно.

Разбудил Виталий. Выгрузил из принесённой с собой коробки всякие вкусности, к которым Александр добавил содержимое неистощимого «Саратова». Накрыли стол по новой, не хуже вчерашнего.

К назначенному часу прибыл контингент гостей.

Но весёлого и беззаботного застолья не получилось. Сочувственные взгляды то и дело устремлялись на Виталия. Товарищеская трапеза упорно переходила в тризну. О верёвке в доме повешенного, конечно, не упоминали, но и так было ясно, что скорбь о мандариновом «жигулёнке» переполняет сердца. С нею и разошлись засветло, в начале десятого часа вечера. Так завершилось последнее приключение в перечне маньковско-шишкинских авантюр на чмаровской земле.

В оставшиеся июньские дни учитель Шишкин полностью погрузился в экзаменационную суматоху: восьмой и десятый классы сдавали русский язык и литературу – строчили выпускные сочинения под бдительными оками директрисы, Александра и классных руководителей.

А капитан Манько погряз в перебазировании своей роты за Верх-Алей. «Дан приказ ему на запад…»

Вскоре военный городок и стоящий с ним рядом ДОС опустели, чем поспешили воспользоваться шустрые чмаровские мужички, с завидной сноровкой опередив даже своего архихозяйственного председателя Потапа Потаповича. Пока правление колхоза перепиралось с командованием военно-строительной бригады, а точнее, с ответственными должностными лицами Центрального военно-строительного управления, обосновавшегося в областном центре, – о передаче недвижимых объектов военного городка с баланса на баланс, – с этих недвижимых объектов исчезло всё, что можно отломать, отпилить, увезти автомототранспортом и унести на горбу.

Очередные «графские развалины» зазияли провалами кирпичных глазниц… Украшена областная земля подобными «графскими развалинами», точнее, армейскими. «Открылась бездна звёзд полна; звездам числа нет, бездне дна…» Прозорлив был и мудр Михайло свет Васильевич! И про бездну, и про звёзды. Развалин и в сам-деле бездна-тьма, а звёзд на погонах всё больше и больше, и всё крупнее они и крупнее…

Об этом с грустью подумалось Шишкину-младшему, когда он расставался с радостным майором Манько. Получил-таки Виталий долгожданную звёздочку старшего офицера. На что Шишкин-младший, в силу своей испорченности, откликнулся предостерегающей, а не восторженной одой: