Конец фильма, или Гипсовый трубач - Юрий Поляков

Проснулся Кокотов из-за того, что ощутил в пальцах металлический холод. Он лежал в постели, обнимая спящую Наталью Павловну. Его застывшая ладонь покоилась на крутом бедре бывшей пионерки.

«Наверное, холод идет от титановой шейки!» — догадался автор «Заблудившихся в алькове», пошевелил пальцами и спрятал озябшую руку в паху, обнаружив, что камасутрин еще действует.

Отогревшись, он навестил лежащее рядом теплое тело, и оно приняло это с дремотной благосклонностью. Потом осторожно, чтобы не разбудить Обоярову, писодей выбрался из ее сонных, вязких объятий и ступил ногами на холодный пол. Бывшая пионерка не проснулась, а лишь застонала от внезапного постельного одиночества и отвернулась печальным лицом к стенке. Нетерпеливо переступая, Кокотов заметил в лунном свете на столике две пустые бутылки гаражного вина и надъеденные фрукты. На полу вытянувшейся змеей лежала кинжальная трость.

…Однако вернувшись из ванной, он с изумлением обнаружил, что кровать пуста. Наталья Павловна исчезла. Исчезла и трость. Зато осталась разбросанная одежда: курточка с мушкетерской пряжкой, джинсы с вставками из искусственной зебры, ботфортики с серебряными шпорами, а сверху, словно скомканные гроздья жасмина, белело ажурное белье. Писодей невольно потянул руку за стрингами, но ощутив озноб, оглянулся: дверь в лоджию была открыта, и сквозняк таинственно волновал занавеску.

«Господи, ушла! Обнаженная! Зачем? С кинжалом!» Обжигая пятки о ледяную плитку, Андрей Львович выскочил в ночной холод, однако вместо голой Обояровой обнаружил там странное зеленое существо величиной с первоклассника, похожее на гигантского богомола. Тварь сидела верхом на ограждении и, причмокивая, лакомилась рябиной.

— Женщину не видели? — спросил писодей, совершенно не удивившись странной встрече.

— Какую? — знакомым голосом уточнило разумное насекомое.

— Нагую.

— Нагую? Кто же в заморозки голышом бегает?

— Да, в самом деле… — пробормотал автор «Русалок в бикини», заметив иней, посеребривший перила. — А вам не холодно?

— Я в скафандре.

— А-а-а… — ничего не понял Кокотов и, чтобы завязать общение, кивнул на рябину: — Вкусно?

— Не очень. Зато полезно. Авитаминоз — болезнь скитальцев.

Богомол повернул к писодею треугольную голову с большими, переливающимися, как черный жемчуг, глазами, и шевельнул длинными подрагивающими усами, похожими на гибкие автомобильные антенны. Наблюдательный писатель заметил, что членораздельные звуки идут не из мощных челюстей, напоминающих каминные щипцы, а откуда-то из-под хитиновых надкрылий.

— Сами-то откуда будете? — поинтересовался он, чтобы поточней определить источник звука.

— Оттуда! — Гость расправил суставчатую лапку, раскладывающуюся, как перочинный ножик, и указал длинным коготком в сторону прудов.

Кокотов окончательно убедился, что говорит пришелец, задевая шипастым бедром о край надкрылий, которые помимо прочего служат, наверное, еще и резонаторами. Только после этого Андрей Львович взглянул в указанном направлении и увидел, что над прудами зависла огромная летающая тарелка. Она, словно на треногу, опиралась на ослепительные лучи, пробивавшие черную воду до самого дна. Даже из лоджии были отчетливо видны медленные тени крупных карпов и бесчисленная рыбья мелочь, роившаяся в освещенной глубине. Сама же тарелка не вызвала у писодея особого удивления — именно так он и представлял себе космические корабли инопланетян. Заинтересовали его большие, как у круизного лайнера, иллюминаторы, в которых торчали любопытные треугольные мордочки «богомолов».