Мэр - Павел Астахов

– Помнишь меня? – опустился Игорь Петрович на корточки перед ней. – Мы приходили с тетей Аленой.

– Да. – Девочка кивнула и хлопнула длинными ресницами, хотя она могла и не видеть мэра с женой.

– Будешь моей дочкой?

– Буду.

Игорь Петрович осторожно обнял ее, прижал к себе и поднялся с корточек.

Она пахла столовским компотом, подгорелой молочной кашей и… ребенком.

– Надеюсь, что больше вас не увижу, – вместо прощания произнесла директриса.

– Не увидите, – вместо прощания пообещал Игорь Петрович и шагнул в предупредительно открытую охранником дверь.

А когда они подошли к машине, там стояли крепкие ребята в штатском.

– Что… опять? – поджал губы Лущенко. – Сколько можно?

Ребята молча предъявили удостоверения работников ФСО, но Лущенко лишь покачал головой:

– Нам не о чем с вами разговаривать. Все, в чем я мог повиниться, подшито в судебном деле. Оставьте меня в покое.

Но ребята не могли оставить его в покое, и спустя несколько часов Леночку, с трудом оторванную от приемного отца, развлекала вся кремлевская караулка, а Лущенко напряженно сидел перед президентом. Тот держал руки на столе, а вся его поза выражала дружелюбие и готовность к плодотворному диалогу.

– Вы намерены вернуться к исполнению обязанностей мэра?

– Я законно осужденный уголовник, – покачал головой Игорь Петрович Лущенко. – Ваш суд признал меня преступником.

– Суд не мой, – возразил президент.

– Конечно, немой, – согласился Лущенко. – Суд немой, Фемида слепая, а прокурор глухой, а я… я… я – просто крайний.

– Напрасно ерничаете, – поджал губы президент. – Я понимаю вашу боль. Поверьте.

– Честно говоря, мне уже все равно.

Президент моргнул:

– Не могу согласиться с вами, Игорь Петрович. Жизнь – суровая штука, но равнодушие и отчаяние – хуже смерти. Не спешите. Значит, так было угодно Богу.

– Нет. Нет! Только не так, – замотал головой Лущенко и вдруг осекся и поднял глаза на президента. – А вам-то какое дело до меня… до нее… до нас?! Вам-то что…

Президент пошевелил лежащими на столе руками и всем своим видом выразил готовность разъяснить.

– Просто за время вашего отсутствия в стране кое-что изменилось. Законодатель решил перейти на иную систему выбора руководителей регионов.

Лущенко, пытаясь понять, что ему говорят, мотнул головой:

– Выбора? А разве остался хоть какой-то выбор?

– Да, остался. Законодательное собрание выбирает. То есть региональные депутаты голосуют за предложенную кандидатуру. Либо одобряют, либо нет. Вот вам и выбор.

Игорь Петрович хлопнул глазами и понимающе закивал:

– А-а-а… ну, да, конечно. И многие вас ослушались?

– Игорь Петрович, – начал раздражаться президент, – я ведь вас пригласил не для того, чтобы объяснять особенности народовластия и толковать Конституцию. Я вам задаю конкретный вопрос. Работать будем?

Лущенко пожал плечами:

– Я не могу ответить сразу. Я бы попросил дать мне время… посоветоваться, но есть проблема.

– Какая? Поясните, – выражая участие, придвинулся президент, – может быть, я сумею вам помочь. Решим вашу проблему. Нет нерешаемых проблем!

Лущенко поднял брови:

– Увы, к сожалению, есть. Есть нерешаемые проблемы, потому что ЕЕ нет! Алены нет! И никто не сможет решить ЭТОЙ проблемы. Извините. Я ухожу.

– Послушайте, Лущенко, – опешил президент, – вам рано менять вид деятельности. У вас есть еще другие задачи. Вы можете решить вопрос с обманутыми дольщиками. Вам это прекрасно удавалось раньше. К тому же за одного битого двух небитых дают!

– Не буду я решать их вопросы, – покачал головой бывший управленец мирового класса, а ныне самый обычный российский уголовник. – Мне их жаль, но я ухожу. Меня ждет Аленка. Прощайте, господин президент! – Он встал и молча вышел.