Шенгенская история - Андрей Курков

– А за что он должен передо мной извиняться? – Взгляд Андрюса выразил недоумение.

– Он сказал, что ты больше не придешь! Ну потому, что я тебе все деньги из конверта отдал. Сказал, что когда человек теряет дом, то вместе с домом он теряет совесть и перестает быть честным!

Андрюс присел на стул рядом с кроватью. Устало вздохнул.

– Ты что, рассказал ему? – спросил он. – Он знает, что мы теперь бездомные?

Поль кивнул.

– Но ведь это была тайна!

– Извини! Я забыл! Папа вчера вечером спросил про деньги из конверта. Я ему объяснил. А он надо мной посмеялся. «Ты его больше не увидишь! Разве что на какой-нибудь станции метро или под мостом!» – сказал.

Растерянная улыбка на лице Андрюса сменилась задумчивостью.

– Нет, мы на дно не собираемся, – сказал он и сам удивился ноткам металла, неожиданно прозвучавшим в его голосе. – Пока у знакомого на яхте живем, на канале Бастилии. Но скоро найдем новую квартиру.

Глаза мальчишки округлились.

– Вот это да! – восторженно выдохнул он. – На яхте?!

Андрюс бросил взгляд на свои «золотую» трость, подаренную Полю. Она так и стояла между тумбочкой и кроватью.

Мальчик тоже повернулся к тумбочке.

– Папе она тоже понравилась, – сказал, увидев, куда смотрит Андрюс.

Ганнибал пришел через полчаса, когда они с Полем доигрывали третью партию в шашки. Традиционно выигрывал Поль. Они уже привыкли играть по три партии, и реакция Поля на свои победы всегда умиляла Андрюса. Первая победа вызывала бурную радость, вторая – тоже радость, но уже намного более спокойную, а третья – какое-то странное разочарование. Словно он всегда после третьей игры начинал догадываться, что Андрюс поддается.

Ганнибал повесил на вешалку новенькое приталенное пальто мышиного цвета. На правом рукаве – бирка с вышитым золотыми нитками логотипом. Остался в черных, едва заметно поблескивающих брюках-дудочках и в серой шерстяной кофте с большими фиолетовыми пуговицами.

– Welcome back!^[54] – бодро поприветствовал он Андрюса.

«Ничего себе! – возмутился, но только в мыслях, Андрюс. – Можно подумать, я куда-то убегал!»

Папа Поля поставил второй стул рядом с кроватью сына и присел рядом с клоуном.

– Андрюс, скажи ему, где ты теперь живешь! – попросил звонким голосом Поль.

– Да зачем? – Андрюс пожал плечами.

– Тогда я скажу! Это ведь не тайна! – Поль уставился в глаза Андрюсу. Потом перевел взгляд на отца. – Он теперь живет у знакомого на яхте прямо на Бастилии! – выпалил на одном дыхании.

Ганнибал многозначительно покачал головой. И промолчал.

– Я сегодня ненадолго, – сказал он после паузы. – У нас важная встреча в Министерстве торговли Франции.

– Я тогда пойду, – Андрюс поднялся, желая оставить отца и сына вдвоем.

На яхту Андрюс вернулся в сумерках. Легкий ветерок пошатывал «Надежду». В кухонном углу каютного пространства, освещенного единственной не очень яркой лампой над мойкой, стояла коробка с разобранной лампой-обогревателем. Мишель заходил сюда днем и кроме обогревателя оставил две консервные банки с зеленым горошком и пакет с вермишелью.

Андрюс первым делом, не снимая куртки, собрал и включил лампу-обогреватель, а потом сделал себе чаю. Так и сидел, установив обогревательныю лампу слева, почти над столом, чтобы «светила» она своим теплом вниз, прямо на него.

В сыроватом прохладном воздухе появился запах тепла, немного странный и больничный. Этот «теплый» запах напомнил детство, кабинет поликлиники, в котором стояли небольшие и смешные с виду аппараты для лечения насморка. Формой они одновременно были похожи и на маленький пылесос, и на толстого игрушечного робота. Металлические, с особой лампой внутри и с конусоподобной, напоминающей слоновий хобот, сужающейся к концу трубкой, позволявшей дотянуть свет от этой лечебной лампы до ноздри.

«С этой штукой ночью точно не замерзнешь!» – подумал Андрюс.